Темное солнце

— Киприан! Тебя не видели?

— Нет, кажется. Все на половине Августа, и потом, ты же видишь, какая гроза.

— Хорошо, что ты пришел. Ты должен мне помочь.

Солнце зашло за окоем, и стало совсем темно. Раненый на постели не шевелился. Мадленка почувствовала, что ее клонит ко сну. Она вздохнула и закрыла глаза.

Темная фигура скользнула к двери, за которой лежал раненый рыцарь. Изнутри не доносилось ни звука, и фигура, толкнув дверь и убедившись, что та заперта изнутри, поплыла дальше по коридору, пока не слилась с полумраком.

Мадленка ущипнула себя. Нельзя спать, нельзя! Она зевнула — — и постаралась задержать дыхание. В комнате кто-то был.

Разумеется, никто не мог войти сюда — — окно слишком узко, а дверь заперта на засов — но ведь есть еще стены, и есть люди, которые умеют проходить сквозь них, особенно при наличии потайных ходов. Как бесшумно движется этот кто-то, но даже если бы он уподобился тени, все равно остается запах, исходящий от него. Запах напряжения, запах опасности, запах страха.

— Ргав! — зарычала Мадленка и отскочила в сторону.

Послышался слабый женский вскрик. Молния распорола тьму. Мадленка на ощупь распахнула сундук и извлекла из него припасенную загодя лампаду.

— Панна Анджелика! Никак заблудились? Литвинка, закутанная в черный плащ, замерла на месте. Правая ее рука сделала невидимое движение, будто пряча какой-то предмет, который Мадленка не должна была видеть. Предмет, наделенный острым лезвием, встречи с которым не выдержит ни одно человеческое сердце.

— Как это мило, — промурлыкала Мадленка, — что вы зашли проведать меня. И Ольгерда, конечно.

Ноздри литвинки дрогнули, но в следующее мгновение она уже улыбалась самой любезной улыбкой.

— Ах, как это глупо, — сказала она непринужденно. — Ты догадалась? Маленькая замарашка, а такая умная. Или он сам тебе сказал?,

— Мне больше нравится имя Боэмунд, — отозвалась Мадленка.

Литвинка вздернула голову."

"— Не обольщайтесь, дорогая, он не для тебя.