Темное солнце

Сам Август, получив еще одну рану, не мог больше стоять и повалился на землю.

— Убей меня! — прохрипел он. — Я жалкий трус, я умею только нападать из засады и бить беззащитных. Никто обо мне не пожалеет. Ну? Убей меня, я не хочу больше жить!

Епископ привстал с места. Князь Доминик кусал губы. Пан Кондрат, прибывший из Кракова, нахмурился. Август стоял на коленях, ожидая, когда разящий меч обрушится на его голову. Но неожиданно Боэмунд выронил оружие, схватился за грудь и упал. К нему подбежали: он лежал в глубоком обмороке.

Глава восемнадцатая,

в которой все, наконец, разъясняется

Было ясно, что поединок продолжаться не может. Тяжелораненых противников унесли, разочарованные зрители стали расходиться. В небе собирались облака, и было похоже, что скоро начнет накрапывать дождь.

Мадленка вернулась в замок, стараясь ни на мгновение не упускать из виду носилки с крестоносцем. Его рука свешивалась через край, и с пальцев стекали капли крови. Не выдержав, Мадленка подошла ближе, взяла его руку и хотела переложить ее, но Боэмунд внезапно открыл глаза.

В замке ранеными занялся врач князя Доминика. Сначала он осмотрел Августа и объявил, что может ручаться за его жизнь. Крепкая миланская броня смягчила нанесенные удары, но оставались две колотые раны, нанесенные кинжалом, и их врач считал самыми опасными. Однако, если не произойдет сильного кровотечения, через десять дней молодой князь будет на ногах.

К Боэмунду врач заглянул позже, осмотрел его раны, перевязал их и объявил, что тот очень слаб и может не оправиться.

Мадленка устроилась у окна и задумалась. Явилась ее горничная, и Мадленка послала ее за вином и едой. Горничная принесла то, о чем ее просили, поклонилась и поспешила удалиться. Изредка Мадленка подходила к постели, трогала руку раненого -она была сухая и почти ледяная, только у запястья ниточкой бился пульс. Мадленка раскрыла библию матери Евлалии и стала листать страницы.

Мадленка вспоминала, сопоставляла, делала выводы. Зарокотал гром, и одновременно скрипнула дверь. Мадленка схватила кинжал, с которым не расставалась, и вскочила с места.

Тсс, — шепнул Киприан, делая шаг вперед. — Это я.