Тату с координатами

Тогда уже каждое движение совершается автоматически.

Глава четвертая

Я выбрал себе в напарники младшего сержанта Колобкова не потому, что он умеет ползать лучше других. Он умеет ползать скрытно. Я помню случай, когда Колобков снимал мины перед самым носом у бандитов так, что они, заметив его, могли бы достать младшего сержанта прикладом. Но он все сделал предельно аккуратно. И работу выполнил, и сам остался незамеченным, и потому – невредимым.

Мне требовалось передвигаться к каменному брустверу, за которым, видимо, был выкопан большой окоп через минные заграждения.

И здесь лучшего помощника, чем младший сержант, найти было трудно. Может быть, только старший сержант Тихомиров в силу своего опыта мог бы сравниться с Колобковым, но Тихомиров был занят точно такой же работой на другом фланге, и мне не хотелось его снимать оттуда, хотя ползать он умел быстрее младшего сержанта.

Нам в данном случае скорость была и не особенно важна. Нам необходимо было дело сделать – ликвидировать последнего бандита, скорее всего, самого опасного из всех, что встретились нам нынешней ночью.

И ликвидировать его должен именно я, как командир взвода. Это необходимо для того, чтобы позже с полным основанием отдавать команды и быть уверенным в их исполнении.

Авторитет командира для бойцов взвода очень важен. Даже более важен, чем для самого командира. Для самого командира авторитет – это, по большому счету, элемент самолюбования. А для солдат это пример для подражания, уважение и готовность идти за авторитетным человеком, может быть, даже на смерть.

Хотя после первой чеченской войны, когда войска спецназа ГРУ формировались наспех из бойцов других родов войск и без подготовки отправлялись в бой, каждая солдатская смерть в наших рядах считается чрезвычайным событием, и вина за такую смерть полностью ложится на прямого командира. Если солдат позволил себя убить, значит, он был плохо подготовлен. А кто его готовил? Командир. Значит, командир и должен отвечать…

Не знаю, как в других подразделениях, но у нас в батальоне мне неизвестно ни об одном случае гибели солдат во время боевых действий.

Ранения были. И у солдат, и у офицеров. Но «груз двести»[9] батальон не отправлял ни разу."

"Я в уровне подготовки своих солдат был уверен. Но в деле они меня ни разу не видели. Просто отдавать команды – это одно дело. И совсем другое – действовать самому. Сейчас случай был удобный. К тому же у меня было опасение, что эмир с татуировкой на предплечье – серьезный боец.