Таргитай

– А если там и правда чудовище, которое не убить? – ощетинился бывший разбойник. – Слышал? Ему, говорят, и железо не вредит! Что ты ему сделаешь? На дудке сыграешь?!

Оглянувшись на селян, что стоят рядом и смотрят на них, как на спасителей, шёпотом добавил:

– Знаешь, я всегда жалую доблестные сражения, куда тебя провожают пиром, и девки предварительно отдаются на сеновале! Но надо же и башкой думать! А не только… гм… спиной ниже пояса!

Корепат повернулся к ним, подошёл неспешно и уверенно.

– Добро, богатыри, – сказал он.

Таргитай с жаром рубанул ладонью воздух. Взгляд сделался возмущённым и немного обиженным.

– Мы не ради награды! Ведите скорее, пока этот озверевший бог не сожрал ваших парней и девушек!

Степан поморщился. Если уж рисковать, то неплохо бы и получить благодарность. Можно деньгами.

***

В сопровождении старосты и ещё двух мужиков поперёк себя шире Таргитай и Степан направились к темнеющим вдалеке скалам.

Невр идёт с горящим взором, щеки раскраснелись. В глазах читается праведный гнев, жажда защитить всех сирот, спасти всех слабых да немощных в мире. Даже если придётся ходить по колено в крови.

Степан посматривает по сторонам: на жухлую траву под ногами, на серое небо, где снова спряталось солнце. Вокруг простирается пустошь. Чем ближе к скалам, тем больше под ногами мелких камешков, словно тут недавно велеты молотили друг друга обломками скал.

Степан толкнул дударя в бок, негромко сказал:

– Вот видишь – как я и говорил.

Тарх посмотрел непонимающе.

– Когда говорил? Что говорил? Кому?

– Тебе!

Степан ткнул пальцем в серое небо.

– Снова боги. С моим братишкой – Сварог, а здесь – этот Протей, чтоб ему кровью на двор ходить. От богов один вред.

– Виноваты не боги, – произнёс неожиданно для себя невр. Взгляд сделался задумчивым, отстранённым, будто в голову впервые пришло что-то, кроме песен.

Степан уставился на него, как будто получил лещом по морде.

Таргитай добавил:

– Стань я богом, запретил бы волхвам резать на капищах людей. Только ни волхвы, ни простой люд всё равно не послушают. В них слишком много страха.

– Стань ты богом, – проговорил Степан, оправившись от удивления, – я бы тебя убил.