Таргитай

Сердцу не прикажешь. Желудку, кстати, тоже.

– Это ты к чему? – не понял бывший разбойник, его густые брови приподнялись. Короткие топорщащиеся волосы делают его похожим на воробья.

– Да есть охота, – пояснил Тарх. – В животе пусто, как в кувшине после гулянки.

– Как в тебя столько влазит? – удивился Степан. – Недавно ж поели!

Таргитай развёл руками.

– Я песни придумываю, вернее, чувствую их сердцем. А для этого нужно много сил. Знаешь, как это трудно!

Степан почесал в затылке, сплюнул.

– Хорошо, что я не слагаю песен. Всё время хотеть жрать и заунывно дудеть – не дай пёс мне такого счастья!

Раздался грустный голос, снова запел что-то заунывное.

– Я тебя солнышком ясным прошу, замолчи, – прорычал Степан, – слышать уже не могу, как ты скулишь в эту свою дудку!

– Это не я, – буркнул Таргитай и надул губы.

– А кто тогда?! – рявкнул бывший разбойник. – В этой глуши, кроме нас, никого!"

"Однако голос оказался женским, пение подхватили и другие.

Повернувшись в сторону скал, Тарх заметил приближающуюся группу людей.

Судя по одежке, крестьяне. Головы женщин укутаны чёрными платками. Мужики и парни крепкие, рослые. Видно, что силачи – один наверняка играючи поднимут телегу.

У женщин глаза раскраснелись, ещё не подсохли дорожки слёз. Мужчины смотрят хмуро, челюсти крепко сжаты. Вид у селян скорбный, словно кого-то похоронили. Песня девушек настолько пропитана печалью, что, кажется, им вторит и само небо – хмурое, покрытое серыми тучами, в которых скрылось солнце.

Таргитай торопливо спрятал дуду, рука машинально взлетела, коснувшись рукояти Меча за спиной. Рифлёная рукоять отозвалась жаром, как бы вопрошая: ну, когда же в бой, сколько можно томиться, никого не убив, не пролив ничьей крови?!

Скорбь этих людей мгновенно передалась невру. Он ощутил, как сердце сжалось от сострадания и желания помочь, защитить, закрыть этих несчастных могучей широкой грудью.

Посмотрел на Степана, но бывший разбойник потянул за рукав.

Но Таргитай решительно направился к селянам. Завидев его, крестьяне остановились, мужчины вышли вперёд. С недоверием рассматривают могучую фигуру Таргитая, его широкие, как амбар, плечи. Женщины дивятся, глядя на его золотистые волосы и синие глаза. У молодух с лиц уходит печаль, взгляды светлеют, по губам пробегают улыбки.