Таргитай

Я-то эту паскуду потом утопил, но сначала прошёлся как следует дубиной, а ещё проверял, правда ли умеет выходить невредимым из огня, как он постоянно всем рассказывал – мол, ему покровительствуют боги!

– Нихрена ему не покровительствуют, а может, просто слишком заняты были, – пробормотал Степан. – Волхвы, как оказалось, кричат от боли, как и обычные люди, и кровь у них течёт и обосраться могут от страха так, что мама не горюй.

Дудошник сидит бледный, как мел, глаза вытаращены. Он стиснул заготовку для дудочки так, что едва не хрустит меж пальцев.

– А как того бога-то звали? – спросил он негромко, почти виновато.

– Сварог, – ответствовал Степан, медленно и без удовольствия прожёвывая кус мяса, закопчённая корочка тихо хрустит на крепких зубах.

Бывший разбойник мрачно усмехнулся, уголок его рта пополз вверх."

"– Встретить бы его самого. Мой дед говорил, что боги часто спускаются и бродят под видом странников. Вот кого бы я с удовольствием убил.

– Боги бессмертны, – виновато повторил Таргитай, глядя, как тлеют под слоем пепла угли.

Рот Степана разошёлся в злорадной улыбке.

– У меня есть кое-что, способное их убить.

Худые пальцы метнулись к сапогу, вытащили из-за голенища невзрачный нож с грубо выделанным лезвием.

Таргитай заметил, что лезвие – каменное, покрытое странными значками, каких не может разобрать. Да и вообще – грамотный был Олег, а Мрак и он сами свои имена ни написать, ни прочесть не могли.

– Что это? – спросил он с детским любопытством.

– Это я нашёл на заброшенном капище в дремучем лесу, – пояснил Степан. – Нашёл и забрал. А ночью потом к моему костру вышел леший и рассказал, что этот кинжал был создан ещё в незапамятные времена. Тогда по земле бродили богатыри-герои. Они истребляли всё, что осталось от старого мира.

Один, по имени Ротар, сумел выменять этот кинжал у гномов. Он несколько лет пролежал в мёртвой воде глубоко под землёй, затем его вымачивали в драконьей крови и в слезах берегинь.

Таргитай не нашёлся, что ответить. Молча выстругивал из ветки орешника дудочку, проковыривал дырки, подносил ко рту и пробовал играть. Сначала звуки напоминали мышиный писк, затем вой кота, которому защемило яйца.