Таргитай

Словно выползший из норы Протей, стелется, скрыв тропинку и траву под ногами. В нём едва просматриваются силуэты деревьев. Льётся призрачный свет, хотя луны не видно – всё тонет в проклятом тумане.

Дударь увидел два ярко-красных огонька и медленно двинулся вперёд, удерживая их взглядом.

Пока шёл, под ногами тихо хрустели камешки. Огоньки внезапно пропали. Из тумана выдвинулась могучая фигура. Навстречу выступил высокий человек с непомерно широкими плечами.

Руки толщиной с брёвна. Волчья душегрейка распахнута, грудь широка и выпукла, как сороковёдерная бочка.

Лицо гиганта оказалось до боли знакомо. На дударя взглянули тёмные, как кора старого дуба, глаза. Во взгляде неприкрытое презрение, злость.

Таргитай охнул, отшатнулся.

– Громобой!

Старший охотник в отвращении сплюнул.

– Вот и свиделись, лодырь! Светлые боги, ну почему вы трое не сдохли, когда мы выгнали вас в Лес?

Глаза Таргитая в изумлении широко распахнулись.

– Но… как же так? – вопросил он. – Ты пал в той битве, когда выполз Ящер и поднял свою армию… Мы ж сами тебя похоронили…

Охотник подошёл ближе. Смотрит брезгливо, точно перед ним не сородич из родной Деревни, а толстый, скользкий червяк.

– В тот день я бился, не помня себя, – молвил он угрюмо. – Был готов умереть, да не за род людской, плевал я на него – я не собирался пропускать нечисть в наш мир! Готов был свернуть рога самому Ящеру!

Он в сердцах рубанул ладонью по воздуху.

– Но я хотел жить…! Жить как можно дольше, хотел положить как можно больше недругов! Умирать тогда мне казалось позорным бегством!

– Смерть на поле боя – не может быть позором! – с чувством проговорил Таргитай.

Громобой зыркнул осуждающе.

– Я хотел сразиться с самим Ящером, мечтал его победить, а тогда уж можно и в сыру землю…

Таргитай изумлённо потряс головой, словно пытается отогнать морок.

– Но я же видел, как ты… видел твой труп… Мы погребли его под камнями…

– Я вымолил жизнь у богов! – гаркнул Громобой зло.

Таргитай покачал головой, смотрит, не понимая, отчего сородич глядит зверем.

– Неважно, кому досталось самое трудное! – сказал он с жаром.