Таргитай

– Дикий варвар, тебе выпала честь защитить меня от разбойников! Кстати, назови своё ничтожное имя, иначе придётся дать тебе кличку, как дворовому псу!

– Меня звать Таргитаем, – ответил невр просто. Взгляд его сделался грустным. Он хотел сказать что-то ещё, но царская дочь жестом велела замолчать.

– Варвар Таргитай! – произнесла София, видя, что этот красавец смотрит на неё, как старший брат, а во взгляде ни капли любовного огня. К её щекам прилила кровь. – Как ты посмел напасть на моих слуг возле Площади Семи Фонтанов?! А потом ты догнал меня здесь и… и… собирался похитить!

Она прожгла невра ненавидящим взглядом.

– Ты перебил парней, что пытались спасти меня из твоих таких сильных… эээ… загребущих рук!

У Таргитая от изумления приоткрылся рот, глаза широко распахнулись.

– Я?! Да всё ж было не так!

Девушка упёрла руки в стройные бёдра, топнула ножкой.

– Не смей перечить, дикарь в волчьей шкуре! Ты заплатишь за то, что сделал!

Невр вяло кивнул.

Он не успел – раздались тревожные крики, в сумерках эхом застучал топот множества бегущих ног.

В свете факелов заблестели доспехи. Таргитая взяли в кольцо с десяток рослых солдат. Вперёд выступил грузный воин. Серебристые волосы спадают на плечи, на лбу перехвачены кожаным ремешком.

Он молча оглядел поверженных. Один или два ещё живы, а остальным даже самый опытный лекарь не поможет – изувечены так, будто столкнулись в лесу с голодным медведем и принялись бить его по морде обосранными портками.

– Слава богам! – воскликнула царевна. – Медгарв, ты здесь. Этот вор… он…

– Ты жива, София! – вырвалось у седовласого воина. Суровое лицо смягчилось, в глазах проступило облегчение.

Он обнял царскую дочь, крепко прижал к широкой груди. Затем, отстранившись, посмотрел на Таргитая. Глаза воина недобро блеснули.

– Мы гнались за этим варваром от самой Площади, но он затерялся в толпе! Это же он раскидал слуг и пытался украсть тебя прямо в носилках!

Седовласый посмотрел на принцессу в недоумении.

– Ну, София, ладно этот варвар! Дикий человек из леса! – сказал он с осуждением, рассматривая возвышающегося над ним невра. Могучего, но с абсолютно беззлобным лицом. Да ещё и ресницы – длинные, пушистые, как у девки.