Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Страшный звук! Его скорее чувствуешь, чем слышишь. Болванка разорвала тело одного из десантников. Я выстрелил наугад, потом еще раз. Высунувшись, увидел забрызганную кровью броню. Уцепившись за скобы, позади башни прятались младший лейтенант и ефрейтор. Танк Фогеля не отставал, стреляя на ходу."

"Наконец показалась «тридцатьчетверка» Михаила Худякова. Догоняя нас, он жал по прямой, забыв все наставления о зигзагах во время атаки. Танк Худякова умудрился не только пролететь открытое место, но и выстрелить из пушки, а потом пулеметными очередями прижал к земле расчет 50-миллиметровой пушки.

Эта «гадюка» с трехметровым стволом понаделала бы нам достаточно гадостей. Фогель, развернувшись, влетел через проем в яблоневый сад и раздавил орудие. Догнал и подмял корпусом одного, второго артиллериста.

Теперь нам оставалось спешить, как никогда. Мало того, что мы потеряли столько времени, заходя с фланга и выбираясь из оврага – нас уже хорошо слышали в поселке. Внизу горели еще два танка. Мы шли клином: я – впереди, Фогель и Худяков – метрах в сорока по сторонам.

Выбрались из сада. Посреди улицы стоял без башни легкий Т-70 и мотоцикл. Рядом лежали несколько тел. Разведка нарвалась на засаду. Мы открыли огонь по окнам полуподвалов и подозрительным местам.

Нам ответили точным выстрелом. «Тридцатьчетверка» Павла Никифоровича Фогеля, опытного пехотинца и лучшего командира танка, застыла на месте. Неужели убит! Стрелял танк Т-4, который, уходя от ответных снарядов, исчез за стеной каменного амбара. Я нарушил сегодня столько инструкций боевого устава, что терять оставалось нечего.

Главным было выяснить, жив ли экипаж Фогеля. Выпрыгивая, крикнул Лене:

– Прикрывай! Бей вдоль улицы!

– Щас я им, – отозвался Кибалка.

Подкалиберный снаряд прошел между шаровой пулеметной установкой и люком механика. Откинулись оба верхних люка. Сначала вылез Паша Фогель, потом потянул за собой заряжающего. Я перехватил руку, и мы вдвоем выдернули раненого парня. Он открывал рот, как рыба, онемев от шока и боли.

Ступня и кусок голени болтались в облепленной кровью штанине. Когда мы опустили парня на траву, боль вырвалась наружу, и он завыл, как тяжелораненое, обреченное животное. Подбежал младший лейтенант из десанта, умело перехватил ногу ремешком повыше раны. Из люка вывалился механик-водитель. Половина лица была залита кровью, танкошлем изодран в клочья.

Танк уже горел, когда мы вытащили стрелка-радиста. Раскаленное жало подкалиберного снаряда – стрелы пробило ему грудь.