Тайны сердца

— Шептались? Ричард и Лия? Но это значит… как она могла так поступить? Они не женаты, они почти незнакомы, они…

Девлин поднял палец и приложил к ее губам. Она открыла и снова закрыла рот. Боже милосердный, он хочет приложиться к ней губами, а не пальцем! Но он удержался от того, чтобы поставить свечу на пол — хотя это наверняка привело бы именно к тому, чего он и, возможно, Роксана хотели. Но каковы будут последствия?

Роксана сглотнула.

— На вас только халат, Девлин?

— Вам не следует делать такие замечания, Роксана.

— Не так уж много стоит между тобой и мной.

— Вы цитируете мне Шекспира?

— Возможно, что-то такое мог бы сказать Оберон Титании, не правда ли? Нет, нет, не отвечайте. Я должна вернуться в спальню немедленно. И снова запереть дверь.

— Я ясно вижу вас теперь, Роксана. Вы очень бледны. Возможно, у вас тоже есть вампирские наклонности. Возможно, вам тоже следует избегать солнца, как и мне.

Она кивнула.

— Интересно, кто из нас бледнее?

«Если бы мы оба обнажились, мы бы слились в своей бледности», — подумал Девлин.

Он только улыбнулся ей.

— Предпочитаете ли вы, чтобы ваши любовницы были также бледны, как вы, Девлин?

«Так же бледны, как я?»

Он мог только удивленно смотреть на нее при свете свечи.

— Вы первая, у кого такая же белая кожа, как у меня. Но, возможно, это только ваше лицо?..

Она не собиралась этого делать, но почему-то приоткрыла его халат.

— Вы гладки, как белый мрамор, или у вас растут волосы на груди?

— Да, у меня густая поросль. Как и у моего отца. И у Джулиана. Вы не можете представить себе, что сейчас происходит у меня в мозгу, Роксана.

Теперь ее пальцы были в тех самых волосах, и он непроизвольно наклонился к ней.

Она была теперь ближе, и он мог чувствовать ее дыхание.

— Ваше сердце стучит очень часто, Девлин, так, как у Иглетт — пони, бывшего у меня в детстве.

Он поднял свободную руку и положил ей на грудь.

— Ваше сердце тоже стучит очень часто, Роксана.

— Я помню, как однажды — очень давно — я весьма странно себя почувствовала, когда меня поцеловал Джон. Но мне тогда не хотелось лететь в небеса и одновременно кричать от счастья. Мое сердце не выпрыгивало из груди.

— Это желание, — пояснил он.