Тайна озера Кучум

Пелагия, всё это время стоявшая в отдалении у стены, не выдержала, воспользовалась паузой, торопливо заговорила:

— А как же Ваня мой? Как он? Мучается, поди, бедный?

Елизавета Ивановна повернулась к ней, подбадривающе улыбнулась:

— Да, Пелагия. Не забыла я про вас. Специально разговаривала с ним. Иван там, в Красноярске, тоже содержится под стражей. За убийство, конечно, по голове не гладят. Всё одно — каторга. Но, учитывая обстоятельства, что, как его там, Агафон, был разбойник, насильник, убийца, можно повернуть дело так, что он просто помог в его розыске.

Пелагия покраснела, низко склонила голову. Купчиха строго посмотрела, потом уже мягким голосом продолжила:

— Если вы, Пелагия, на суде скажете, что Агафон… ну, был с вами, силой… то это будет оправдательным фактом для Ивана. Я, — понизила голос, — на этот вопрос передала адвокату некоторую сумму. Он обещал защитить Ивана. В худшем случае дадут три года или отправят на вольное поселение.

Она не договорила. Пелагия со слезами на глазах бросилась перед купчихой на колени, схватила руку, стала её целовать:

— Ах вы, матушка моя! Спасибо вам… как благодарить вас… рассчитаюсь я… служить буду!

— Полноте! Хватит, дорогуша, — довольная неожиданной благодарностью женщины ответила Елизавета Ивановна и вдруг сама прослезилась. — Что же мы, женщины, такие несчастные?!

Все женщины, поддаваясь эмоциям, прикрыли лица ладонями. Егор полез в карман за табаком: слабые папиросы, не для этого момента, ни к чему форсить, когда на душе скребёт.

— Ну, милая моя, а сейчас давай поговорим о тебе.

Девушка вздрогнула. Она-то здесь при чём? Что хочет сказать эта добрая женщина? Недоумённо посмотрела на крёстного Егора, Максима, Ивана, Филю, на женщин. Особый взгляд подарила Пелагии. Может быть, что-то связано с Агафоном? Однако Елизавета Ивановна об убийце даже не вспомнила — заговорила о другом:

— Меня очень взволновала твоя судьба.