Табу

Даже покачаться пришлось для отвода глаз, – он кивнул на свою едва мокрую майку. – Моисей не самый плохой вариант, но ты и сам знаешь, что когда идет передел, то ничего хорошего в городе ждать не приходится. Ты мне маякни, если что? Я своих в столицу перетяну, там все просто. Есть деньги – живешь спокойно. Мы все там, как на ладони. А тут будет кроваво.

– Знаю, – стал ощупывать сумку в поисках телефона. – Проходили уже. Спасибо, Димон. Не верь. Нашего Моисея не сдвинут, так что пусть мать спокойно шуршит в огородике.

– Спасибо, Серег.

– Да пока не за что, – отсалютовав другу, помчался в раздевалку, отбросив завершающий цикл тренировки.

Жизнь научила меня не игнорировать сплетни. Если покопаться в паутине грязи, то можно найти правду. Немного, но все же. И я приспособился рыться в горах грязного белья, пытаясь отыскать условную истину.

– Молодой и дерзкий, говорите?

Я работал на Моисея уже много лет. Начал с простого пацаненка, выполняющего самые плевые поручения. И шаг за шагом подходил к Моисею.

 Все ближе и ближе, пока не стал «правой рукой» главного. Он был неплохим руководителем, но у него было слабое место – дочь. Он любил ее самозабвенно, болезненно. И как-то удары по его слабому месту участились за последние полгода. Кто-то считает это случайностью, но я не верю во все это. А на надвигающуюся бурю у меня чуйка. Самая, что ни на есть, настоящая.

Сел в машину, судорожно пытаясь сообразить, что делать.

– Молодой и дерзкий, – все повторял слова, услышанные от Димона.

Это довольно странно, что приезжий парень, за время отсутствия превратившийся в чужака, сказал именно эти слова.

Конечно, молодым и дерзким может быть каждый, кто моложе Моисея, но что-то мне подсказывало, что намекали на Олега. Скала довольно громко вошел в наши ряды, сумев нажить себе врагов больше, чем требовалось для того, чтобы перестать спать по ночам, боясь расправы. Но это не мог быть он. Просто не мог.

Писк из бардачка выбил мою душу из тела. Меня затрясло, оттого что я прекрасно знал, КТО звонит, и по какой причине он звонит.

– Да.

– Волна поднялась, – сухой женский голос, который я слышал пару раз в год, наводил ужас и страх даже на меня, потому что этот телефон никогда не звонит просто так.

– Что это значит?

– Это значит, что ты должен быть готов.

– Я стану главным?

– Нет, Лазарь, – она всегда хихикала, когда называла меня прозвищем, приклеившимся от «братков». – Ты не станешь следующим. Мы нашли новую кандидатуру, а ты будешь помогать.