Табу

Она не только брала, но и щедро раздавала наслаждение… Конечно, ей нравится руководить, управлять, подавлять… Длинные волосы прилипли к ее телу, повторяя очертания налитой груди. Она то наклонялась, едва касаясь меня, то откидывалась назад, давая насладиться видом своего тела.

– Наконец-то, а то я думала, ты из этих… – ее дыхание щекотало мою шею. – Я вот думаю, а не повторить ли нам?

В этот момент я мог ощущать только голод,  причем в острой форме, хотелось выть, пытаясь насытиться ее ароматом, не смываемым даже под сильной струей горячей воды.

– Ты ведьма?

– Нет, Сергуша, я только учусь…

****Оксана****

Стоило только выехать за пределы города, как огромная снеговая туча нависла над извилистой трассой, усугубляя и без того хреновую видимость.  Ехать, конечно,  никуда не хотелось, я бы лучше поспала, но воскресные ужины дома стали уже традицией,  и, чтобы пропустить этот раут, нужно было иметь вескую причину, коей у меня не было. Ну, не могла же я сказать папеньке в глаза, что всю ночь развлекалась с одним из охранников дяди Вити?

Черт, не забуду его лицо, когда он сложил пазл, осознав, кто я такая.

Этот ловелас покрылся пятнами, застыв у сцены, как оловянный солдатик. Именно из-за Лазаря я упустила момент, когда Стасик умудрился ущипнул меня прямо за задницу, за что и поплатился переломом недавно «отремонтированного» шнобеля."

"Сжала правую руку на руле, ощутив довольно резкий выстрел боли. Урод, собственно, как и вся семейка Марковых. Каришка так разнервничалась, когда ее братец рухнул на пол, расплескивая свою вонючую кровь по идеально отполированному паркету, что шлепнулась в обморок, перевернув столик с закусками.

– Па, я дома, – бросила на стол ключи и прямиком отправилась  в кухню.

– Оксана, ну, чего ты кусочничаешь? – бабушка вошла почти сразу, выхватив из моих рук аппетитный и еще теплый блинчик.

Хотелось расплакаться и рассказать, что уже почти сутки ничего не ела, питаясь исключительно духовной пищей, проще говоря – сексом в разнообразнейших местах нашего города.

– Садись, ужинать будем. Отец уже спускается, – бабушка подтолкнула меня к столовой, где уже был накрыт стол в лучших традициях воскресных вечеров. На величавом пятиметровом дубовом столе возвышались свечи в витиеватых подсвечниках, гордо сверкало бабушкино серебро, а тарелки, украшенные серебряными узорами, блистали показной роскошью.