Табу

Знал, что после многочасового обхода ждут их теперь на причале, кутаясь от утренней речной промозглости в теплые пледы две любящие женщины. По-другому жизнь закрутилась, иначе. Вечерние посиделки у костра, банька, после которой девчонки убегали к речке, ища пощады в прохладной воде. Да и жена перестала вздыхать по утрам, от сознания того, что день пройдет, как тысячи других. Сергеич зажмурился, еще раз обнял и быстро затерялся в толпе, развеивая средь шумной толпы своё разбитое предвкушение новой жизни.

Первый сюрприз меня ждал в аэропорту. Подходя к стойке регистрации что-то дернуло меня залезть в конверт, что вручил мне Сергеич. Скупым разборчивым шрифтом, прямо по шершавой гербовой странице значилось: Волгина Оксана Сергеевна.

– Скотина, – прохрипела, бросив на стойку новый паспорт, изрядно испугав симпатичную девушку, звонко цокающую ноготками по клавиатуре.

Сергеевна. Заклеймил, чтобы до конца жизни помнить о нем и о реке, где провела самые счастливые месяцы жизни.

Скотина. Присвоил и пустил в свободное плаванье. Но я особо не сопротивлялась, потому что, если признаться, то сама хотела увидеть Костю. Его грустные голубые глаза до сих пор снились иногда. Лазарев был прав, что мне это нужно. Просто поставить новую точку отсчета, преодолев которую могла либо начать все заново, либо попытаться вернуться.

Нужно было набраться смелости, а с этим у меня были проблемы. Всегда страшно начинать новую жизнь. Ошибка тяжелой тучей давила на голову, запуская необратимые процессы.

Я почти решилась повернуть назад и не пойти на посадку. Могла начать всё с начала, где угодно, благо Лазарь об этом позаботился. На счету Волгиной Оксаны Сергеевны значилась до безобразия внушительная сумма, благодаря которой я могла жить припеваючи. Могла открыть ателье, наладить производство и зажить так, как мечтала. Спокойно, самодостаточно. Нет, конечно, вернуться мне в родной город нельзя, да и незачем. Не Моисеева я больше, и даже не Панфилова. Волгина и точка.

Смелость пришла внезапно, накрыла лавиной, смыв все сомнения. Голова закружилась от мыслей, от желания действительно жить, а не прятаться. И бороться хотелось. По-настоящему, не молча плача в подушку, а до крови и пота, как Лазарь научил. Рванула к выходу на посадку в последний момент. Нужно попробовать. Просто нужно попробовать. Отмотать я всегда успею.

Уселась в мягкое кресло бизнес-класса и полетела навстречу «новой жизни».