Табу

По широкому холлу носились Маришка с охапкой платьев, Янка с корзиной пелёнок и прочей чепухи непременно розового цвета, пара официантов, накрывающих стол для праздничного обеда, а в завершении Машка, пытающаяся поймать своих дочерей, пока те не наделали много шума, прекрасно понимая, что это неизбежно. Ната и Катя убегали от матери, на ходу стаскивая с себя белоснежные атласные бантики, сдерживающие по-детски непослушные белокурые локоны.

Кстати, шипением оказались обрывки фраз, которыми тихо обменивались шуршащие по дому, когда сталкивались в круглом холле, откуда подобно солнечным лучам расходились двери в зал, кухню, столовую, многочисленные санузлы, гардеробные и небольшие коридоры, ведущие в разные крылья просторного дома, а так же широкая витиеватая деревянная лестница на второй этаж.

Все говорили шёпотом, если это можно так назвать. По первому этажу звонко распространялось змеиное шипение, вперемешку с глухими звуками топота. Вдруг дальняя дверь открылась и все смолкло. Олег высунул голову, сжал губы, завершив свой немой монолог грозной демонстрацией кулака, а после снова запер дверь.

– Там, кажется, был его кабинет? – не желая выделяться, прошептал я.

– Кажется, да.

– А теперь детская?

– И, кажется, не единственная в этом доме… – Бояра был в не меньшем шоке, чем я. Ошарашенно крутил головой, пытаясь понять, что произошло. Пропустив пару «собраний», он не мог узнать светлый интерьер, с по-мужски резкими линиями, четкостью цвета и блеском отполированных поверхностей.

Пашка повел носом и чихнул, потому что теперь, вместо терпкого и довольно резкого парфюма, густого аромата табака и почти не исчезающего тонкого запаха свежезаваренного кофе, вдохнул абсолютно сладкий воздух, с примесью чистоты.

Этот дом теперь был не про взрослых. На полу стояла груда подарочных пакетов с атласными розовыми бантиками, у подножья лестницы пестрела гора мягких игрушек, еще новых, в красивых коробках. Довольно резкий потолочный свод был заполнен розовыми шариками в форме сердечек, куколок и колясок, а чистые и пустые поверхности теперь кричали о наличии ребёнка в доме, хвастаясь грудой брошенных бутылочек, игрушек и крохотной одежды.

Все было не так. Стало предельно ясно, что жизнь в этом доме уже никогда не станет прежней, она просто перестала крутиться вокруг прошлого, сконцентрировавшись на крохотном комочке, вывернувшем мир двух людей наизнанку."

"Никто и мысли не допускал, что Олег превратится в папеньку так быстро.