Табу

Моисей столько раз приходил ко мне, просил прощения, отстегивал наручники и каялся за совершенную ошибку, что я сбился со счета. Но это были лишь безжалостные видения ослабленного мозга.

– Ты понимаешь, за что?

Конечно, понимал. Но если он додумается меня спросить о том, что бы я сделал, если бы смог отмотать все вспять, то подписал бы мне смертный билет, потому что я бы не стал ничего менять.

– Молчишь… Значит, считаешь, что поступил правильно.

Конечно, правильно!

– Знаешь, почему ты до сих пор жив?

Потому что ты слаб, старик.

Обмяк. Я помню, как ты день и ночь искал тех, кто посмел обидеть твою дочь. Помню их крики, когда ты резал их грешные тела на тонкие ленточки. Ты не обращал внимания ни на чин отца одного из тех уродов, ни на собственное шаткое положение в городе, ни маячивший срок. Ты видел цель и не видел препятствий. Ты был сильный… Я шел за тобой, готовый подставить плечо. А теперь?

– Потому что ты не боишься… Никого не боишься.

В тонкой полоске света слипшихся от запекшейся крови век я отчетливо увидел его морщинистое лицо, ощутил горько-кислый запах сигар и пряность крепкого кофе.

Старик стоял в нескольких сантиметрах от меня, внимательно рассматривая то, что сделал своими руками.

– И его ты не побоишься, – почти шепотом произнес Моисей. – Оставляю тебя в живых, чтобы ты и ему кровь свернул, нарушив свои обещания и его планы. Ты слишком свободолюбив, чтобы признавать чью-либо власть. У тебя есть цель жизни. У меня она тоже была, пока не отвернулась, сбежав с чужим мужиком.

Только запомни, Лазарь, это лишь твоя цель…

Моисей кому-то махнул, и цепь заскрипела, опуская меня все ниже и ниже.

– Найдя себе цель жизни, ты должен быть готов к тому, что рискуешь не оказаться целью жизни другого человека. Придется маневрировать и менять стимул, заставляющий тебя дышать. То, что спасало тебя от гор дерьма, рек крови и грязи ненужных бабок, может превратиться в секиру, занесенную над твоей головой. Запомни, Лазарь… А теперь – в больницу его.

 – Моисей медленно махнул подбежавшим парням, давая разрешение снять наручники. – Я буду улыбаться, когда ты станешь поперек горла тому, ради кого рисковал жизнью…

Мне потребовалась пара недель, чтобы снова ощутить крепость в ногах.

Мягкие женские руки ставят на ноги лучше, чем капельницы лекарей, горячий бульон, наполненный любовью и преданностью, творит чудеса, а монотонное поглаживание рук заставляет кровь бежать по венам быстрее.