Табу

– А они?

– Василий на машине, доберутся, – отсек Лазарь, топя педаль. Он гнал машину по ухабам, вилял по накатанной колее, ловко обгоняя грузовики и печально плетущиеся машины.

– Мне не домой.

– Я знаю."

"Выбравшись на объездную, он облегченно выдохнул, когда понял, что мы встали в пробку. Тишина в салоне тяготила, но мне было все равно. Пытаясь отвлечься, рассматривала водителей соседних машин.

– Мне нужно уехать, Оксан.

– Мне написать тебе записку, что ли? Чего это ты вздумал отпрашиваться?

– Я не отпрашиваюсь, – Лазарь прикурил и открыл окно.

– Мне все равно.

– А мне нет. Хочу, чтобы ты сидела дома и не высовывалась, пока не вернусь, а потом мы решим, что делать дальше.

– Мы? – это слово застряло у меня в горле комом. – Какие, мать твою, МЫ? Есть ты, а есть я. И никаких МЫ не было, и не будет. Ты перегрелся, что ли?

Впервые повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. И вздрогнула от ярких полос царапин, рассекающих его лицо. Отпущенная щетина не справлялась с маскировкой, просвечивая следы моего гнева.

– Выговорилась?

– Нет!

– Продолжай, – он взмахнул рукой, отчего пепел упал прямо на лакированную панель, но ему, кажется, было все равно.

– Лазарь, тебя Моисей ко мне приставил? Или дядя Миша? А вот интересно, он сядет в тюрьму? Его «закроют» за то, что он убил моего отца?

– Так и думал, – одним щелчком он отправил окурок в окно и резко повернулся. Его глаза больше не лучились спокойствием.

Сережа схватил мою ладонь и сжал с такой силой, что мои пальцы хрустнули.

– Никогда не лезь в игру, правила которой не знаешь. Никогда, Оксана!

– А ты знаешь?

– Я знаю… Знаю то, что пример отца должен был научить тебя хоть чему-то, – вдруг заорал Лазарь. Его правая рука легла мне на затылок, притягивая к себе, пока наши лбы не столкнулись.

– А что мне нужно? – наши взгляды были прикованы друг к другу. Напряжение чувствовалось во всем: движения, медленная реакция зрачков, чуть раздувавшиеся крылья носа.

– Я не смогу помочь тебе, если ты сунешься в это дерьмо, пока меня не будет рядом, – сзади послышались возмущенные звуки клаксонов, нервные водители открывали окна, пытаясь разбудить заснувшего Лазаря.