Сыскное бюро Ерожина

На улице давно стемнело. Сыщик вышел из проходной, кивнув охраннику, и направился к машине. Возле его «Сааба» стояло трое здоровенных бугаев. В одном из них Ероджин признал конопатого. Троица медленно двинулась ему навстречу. Петр Григорьевич полез в карман, достал маленький английский пистолет и выстрелил в воздух. Рты у бугаев раскрылись. Они молча попятились назад, и бросились наутек."

"Сыщик спрятал пистолет в карман, Подошел к машине и уже хотел усесться за руль, но что-то его остановило. Он еще раз внимательно огляделся и понял, что все колеса его «сааба» спущены:

– Вот бляди.

 – Не сдержался Петр Григорьевич, хотя даже и при более трагических обстоятельствах, ненормативной лексики избегал. Затем немного поостыв, достал мобильный телефон, предупредил жену, что задержится, и полез за запаской. Но быстро сообразив, что одной запаской тут не отделаешься, вызвал Глеба. К часу ночи они вдвоем с подлостью конопатого ревнивца справились. Дома о причине своей задержки, подполковник рассказывать воздержался. Надя осталась уверена, что муж до глубокой ночи шел по горячему следу преступника.

* * *После юбилейного вечера Фридрих Эдуардович Мюллер из спальни не выходил долго. Его настенные часы давно пробили полдень, а он продолжал нежиться в постели. Проснулся старик давно, но вставать не желал. Наглухо задвинутые, тяжелые шторы света не пропускали, и что делается на улице, он знать не мог. Профессор зажег лампу на тумбочке. Игривая бронзовая Диана, в одной руке держала лук со стрелами, а в другой несла золотистый абажур с бисерной бахромой.

Мягкий свет этого абажура осветил изголовье кровати и часть тумбочки с книгами и журналами. Мюллер, не глядя, поворошил в них рукой и вынул лондонский театральный еженедельник. Потом еще раз поводил рукой, нащупал сафьяновый футляр, и добыл из него свои очки. Профессор прекрасно читал по-английски, и минут сорок с удовольствием изучал критические обзоры, напечатанные в еженедельнике. Затем ему это наскучило, и он раскрыл томик Цвейга. Розы, подаренные ему вчера незнакомкой, навели на мысль о знаменитой новелле немца. На пол часа чтения его хватило, но лежебока понимал, что вставать все же придется. Пора завтракать и готовиться к походу в Большой. Сегодня там давали генеральный прогон балета, и Мюллера ждали. Толстый театральный журнал заказал профессору рецензию на этот балет, и Мюллер обещал написать. А уж если Мюллер что-нибудь обещал, можно было не сомневаться, что слово свое он сдержит.