Сыскное бюро Ерожина

– Ничего себе мальчик. Мог бы уже три года на пенсии отдыхать… – Усмехнулся Ерожин и подвинул к блондинке меню:

– Он зато любому сопляку фору даст. И в койке и за рулем. Мужики про него рассказывали. – И она ткнула пальчиком в киевскую котлету. Петр Григорьевич заметил затейливый маникюр своей новой знакомой. Ноготки Алены покрывал синий лак, а по нему имелась роспись в мелкие цветочки. – «Ювелирная работа», подумал сыщик:

– Ты взрослая девушка и вправе спать с кем угодно. – Примирительно сказал он: – Меня не это интересует.

– Как всегда. Мужики пили водку. Пока не набрались, травили анекдоты. Все кроме Кирилла нажрались до чертиков. Он спать своими ногами ушел. Я к нему и подвалила. Ну и не зря. Хорош мужик. Он меня еще и утром достал. Только я сонная была. Ничего не помню. А вспомнила, он мокрый был, как лягушка.

– Почему мокрый? – Не понял сыщик.

– Ведро ледяной воды на себя вылил и ко мне в койку. – Улыбнулась Алена, и деловито принялась за киевскую котлету.

– В четверг, кроме анекдотов, другого разговора не было. – Пытался Ерожин вернуть Алену к дневным воспоминаниям.

– Кирилл братом хвалился. Рассказывал, что брату его сто лет, а он женился на длинноногой девчонке и трахал ее целыми днями. Я не поверила. Сказала, врешь. Он мне чуть по роже не вмазал. Так за брата обиделся. Я тогда на него и запала.

– Скажи, а почему он так рано уехал?

– Так у него же брат помер. – Удивилась вопросу Алена.

– Откуда ты знаешь? – Насторожился Ерожин.

– Он сам сказал.

– Что сказал? Постарайся вспомнить его слова точно. – Попросил сыщик.

– Я помню. Он меня растолкал грязными лапами. Я потом машинное масло с себя час смывала. Сказал, чтобы я положила ключ под ведро с песком, а он уезжает, потому, что умер его брат.

– Ты это точно помнишь?

– Я же не чеканутая. – Обиделась девушка.

– Но ты была сонная. – Допытывался Ерожин.

– Ну, ключ то я положила, куда он просил. Под ведро с песком положила. Значит помню. И отпечатки его лап тоже помню.

"Больше из Алены Ерожину ничего вытянуть не удалось. Сказав на прощанье девице, что рад бы с ней провести время и потанцевать, но следствие требует его присутствия днем и ночью, Петр Григорьевич быстро удалился.

* * *Татьяна Петровна Голикова первый год могла вставать, когда хотела. Ее будильник давно пылился на комоде, поскольку нужда в нем отпала. Поначалу это чувство свободы ее радовало, но прошел месяц и женщина стала тосковать.