Сыграй со мной в любовь

Я сидел за рулём одного из самых надежный авто в мире, мой многолетний опыт вождения помог бы справиться почти с любой ситуацией, и тем не менее… Стоило увидеть, как Сева выводит из такси дочь, граница ""до"" извилистым фьордом сама пролегла до ""после"".

То, что ещё утром казалось важным и насущным, отошло не на второй план — на сотый, а самым важным вдруг стало то, о чём и не думал. Широко распахнутые синие глаза, перепутанные сандалии, маленькая ладошка в крупной узловатой мужской руке, и моё сердце от облегчения пропустило удар.

"— Девочка моя, — Лика, опережая меня, бросилась к дочери. С улыбкой, легко, отыгрывая свою роль так, что ни одна живая душа не догадалась бы, как ещё минуту назад она готова была удариться в панику.

Не испугать Веру было главным. Моя птичка справилась со своей задачей на десять баллов. Но, зная себя, мне с моим терпением о таком не стоило и мечтать.

— Посиди с Верой в машине, пока мы здесь разберёмся, — бросил я подоспевшему последним Денису. — И это… На всякий случай, включи погромче какую-нибудь музыку.

Словно только что чистосердечно признался в совершении преступления, Денис обалдело посмотрел на меня, но тут же одумался и побежал в сторону девчонок.

— И чего Вы добивались? — подошёл я к стоящей особняком возле машины такси Галине Павловне. — Всерьёз считали, что кто-то позволит увезти Веру в Питер?

Пожилая женщина едва заметно дёрнулась.

— То, чего я добивалась, Вас не касается.

— На самом деле? — от такой наглости я обалдел.

— Два года Вы были никем. Считаете, что достаточно поманить мою девочку пальцем, как сразу станете папой?

— Два года я был никем не по своей воле, — оглянувшись, я убедился, что Лика в стороне и услышать наш разговор не сможет. — Она не сказала. Почему, я понял. Но вот почему молчали Вы?

Будто её обвинили в чем-то позорном, Галина Павловна поджала губы и отвернула от меня лицо.

— Два года получать от меня деньги по первому требованию и не сказать о рождении дочери — по-вашему, это нормально? — я усмехнулся.

— Не всё в жизни продается и покупается.

— Какая удобная позиция!

— Я сделала то, что должна была. Это мои дети. Я защищала то, что мне дорого.

Моя собеседница гордо задрала подбородок. Жест был знакомый, только в исполнении Лики от него не разило высокомерием.

— Защищали внучку от отца? — захотелось рассмеяться. Большей чуши отродясь не слышал.