Эва, дочь трактирщика

Да и племянники тоже.

— Племянники ленивы до безобразия, — заметила Ева, — они и о себе-то позаботиться не смогут, что уж говорить о нас. Да и не любят нас.

— Эва!

— Разве это не так? У них свое на уме. Сговорятся с новым поваром и все, конец нам, отберут трактир.

— Нехорошо говорить так, — после паузы промолвила Гриди. Она тоже не наивная, знает отлично, что Рокильда спит и видит стать единственной хозяйкой трактира, но эта правда в устах дочери ей не понравилась.

Закончив обмазывать шрамы, она помогла Эве смыть хлеб с волос, сходила с ней во двор к желобкам, чтобы слить грязную воду, а потом поднялась в их с Брокком комнату и поделилась с ним опасениями:

— Что-то не то с нашей Эвой. Совсем другая стала, как подменили.

— И я заметил, — протянул Брокк, помогая жене снять чепец и распустить волосы: он любит сам их причесывать. — Думается мне, все она помнит, Гриди.

— Что же сделали с ней в этом храме, что она врет матери родной да отцу? Брокк, может, все-таки ее в деревню к Кисстен свезть?

— Посмотрим.

— Мне так тоже спокойнее, но… — женщина замялась.

— Что?

Гриди помедлила, прежде чем дать ответ.

— Мы ведь и не знаем ее, и что в голове ее творится. Надо было быть к ней внимательнее раньше. Тогда бы знали, что с ней и к чему дело идет.

— Потому пусть пока с нами будет, а если что нехорошее замечу, сразу в деревню отвезу, там все на виду, не подберешься.

"И Брокк действительно старался всегда держать Еву при себе, позволил ей хвостиком ходить за ним. А той того и надо было. Она изучила каждый уголок в «Пестром коте» и его работников.

Брокк, как старший брат и более опытный в этих делах, решает вопросы, связанные с требованиями гильдий к трактиру, налогами и разрешениями, наполнением кухни, пополнением чистой воды и следит за порядком, чтобы всякие забулдыги не заваливались к ним и не буянили.

Годвин отвечает за зал и сдает гостям комнаты; если его нет, комнаты сдает Рокильда или Симон.