Эва, дочь трактирщика

Трактир? Гильдия?

Лив замутило от горечи давней сильней обиды, поднявшейся в душе. Она всегда знала, что не нужна родителям, что те молятся лишь на старшую Эву, отдают ей все внимание и заботу. Вот пусть Эва и помогает им с трактиром! А она, Лив, останется с тем, кому действительно нужна!

— Плевать мне, — заявила Лив. — Не приходите больше – никто из вас. А придете, я на вас кошек натравлю. — При этом девушка взглянула на Эву с вызовом.

— Ливви! — выдохнул Симон, поразившись.

Зная, что нанесла ужасный удар, и чувствуя мстительное удовольствие, средняя Лэндвик усмехнулась и, вздернув подбородок, пошла дальше туда, куда и хотела – к пекарне.

Ее губы горели, как обожженные, а сердце билось очень быстро. Хотя маму жаль, и отца жаль, и даже дуру эту Эву, все равно она не вернется к ним никогда, разрежет нить родства, соединяющую их. Потому что она, Лив, другая. В ней дух свободы, она может подняться, а они – никогда.

У Симона, задетого до глубины души, веко задергалось.

Кем эта дрянь себя вообразила? Как посмела так с ним говорить?

— Не принимай близко к сердцу, прости ее, — проговорила Ева, не сводя глаз с удаляющейся Лив.

— И ты простишь?

— Конечно. И благословлю, чтобы путь, который она избрала, не стал для нее губительным.

Симон поразился снова – на этот раз недалекости и наивности Эвы. Такой и впрямь только в храме место с такими же полоумными. Ева догнала Лив, что не составило для нее труда с ее-то ростом и длиной ног, и негромко сказала:

— Он бросит тебя, дуру, когда наиграется, и ты останешься у разбитого корыта и с надутым животом.

Лив ушам своим не поверила. Ей показалось? Остановившись, она посмотрела на сестру неверяще.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что этот молодчик скоро бросит тебя, и хорошо еще, если не беременной. — Воспользовавшись тем, что лицо Лив вытянулось в изумлении, Ева подошла к ней еще ближе и добавила: — Неужели то, что случилось со мной, тебя ничему не научило? Ты просто мясо для них, дичь, которую приятно загнать и сожрать.

Тебя высосут и обглодают, а остатки вышвырнут на улицу, где на тебя накинутся любители дешевизны. Никто и никогда из них на тебе не женится, а содержанки, даже лучшие, часто кончают плохо. Пока не поздно возвращайся домой. Обещаю – никто не будет тебя винить, слова тебе плохого не скажет. И все у тебя будет хорошо – я помогу.

— Ты? — вымолвила Лив растерянно, а потом нервно хмыкнула.