Эва, дочь трактирщика

А уж сколько людей за моими пирогами приходило!

— Что толку с твоих пирогов? Никому не нужны пироги: доброе имя все решает, а наше имя… — Рокильда тоже поднялась и сплюнула на пол, и Ева, наблюдающая за разборками, аж остолбенела от такой наглости.

— Не плюй на моей кухне! — взвизгнула Гриди.

— А ты не визжи на меня! — рявкнула Рокильда и взглянула на Эву. — Долго еще с чаем возиться будешь?

«Недолго», — мысленно ответила Ева и представила, как поливает эту дамочку кипяточком. А может, и в самом деле ее слегка обварить, чтобы не орала в чужом доме и не плевалась?

— Эва, иди к себе! — сдавленно сказала оскорбленная Гриди, готовая вцепиться невестке в волосы: какой бы миролюбивой она ни была, на все способна, если обижают ее родных.

Увидев, как вспыхнули глаза оппонентки, Рокильда сбавила тон:

— Ну-ну, покричали да хватит. Я, знаешь ли, живой человек, и я устала пахать в трактире. Вот и вспылила.

— Так и выручка почти вся ваша!

— Выручка? Жалкие крохи. Дела скверно идут, а уж теперь… — женщина вернулась за стол, взяла еще печенье и начала его задумчиво грызть.

Но раскрасневшаяся Гриди уже и сама остыла, тоже вернулась за стол.

Ева же поняла, что закипит скорее, чем чайник: она искренне не понимала, почему Гриди еще не выставила эту плюющуюся грубиянку. Но вмешиваться девушка не стала, продолжила наблюдать.

— Вот что, — сказала Рокильда. — Близ нашего трактира сама знаешь, какой люд ошивается. Подходили вот недавно снова…

— Кто?

Рокильда выразительно промолчала, и Гриди вдруг сама чаем заинтересовалась:

— Доченька, — обратилась она к Еве, — чай-то закипает?

— Да, мама, еще немного, — ответила девушка.

— Вот и славно. Разлей-ка по кружкам и снеси отцу с дядей. И печенья прихвати.

Ева кивнула и пошла за кружками, понимая, что ее хотят спровадить.

Ева вышла из кухни, отошла немного, оставила «поднос» прямо на полу и вернулась, чтобы подслушать."

"—…Им удобно, — сказала Рокильда, — местечко уединенное, да и не клоповник какой.

— Нет! — отказала Гриди.