Эва, дочь трактирщика

Эву представили распущенной и недалекой – Эву!

Граф Эркинг через управляющего дал Лэндвикам денег, но, естественно, не принес извинений. Только Брокка и Гриди тогда это не интересовало: лишь бы дочка оправилась. И дочка оправилась – физически. А вот психологически…

Ева смотрела на Эркинга и тонула в ужасе Эвы. Ужас победил: верх взяла Эва, точнее, ее ужас и ее травма, а Ева заснула. Увидев, как остекленели глаза девушки, Вайд вовремя успел шагнуть к ней и подхватить на руки.

Эркинг же усмехнулся.

— Помнишь, — произнес он. — Унеси ее, капитан, и передай, что решение остается неизменным. Лэндвиков ждет публичная порка за оскорбление рэндов. Всего лишь порка – хотя наказание могло быть куда страшнее. Я помиловал их в счет прошлого."

"Капитан замер, глядя на префекта. Понял, кто он – просто так бы Эва, его решительная Эва, не потеряла бы сознания. Этот ублюдок – он изуродовал Эву!.. Вайду захотелось решить все здесь и сейчас, по-уличному, как он умеет и знает, расквасить самодовольную морду…

Но Вайд остался на месте: из-за Эвы.

Капитан развернулся и вышел, вынес Эву в коридор, однако там было душно и тесно, так что он поскорее вышел во внутренний двор здания Магистрата.

— Эва, — позвал он, — Эва, очнись.

Но Эва умерла еще весной, а Ева заснула – полное слияние с телом и обретение памяти оказалось большим стрессом.

Опасаясь за здоровье Эвы, капитан поторопился отнести ее туда, где ей точно помогут: в храм Миры Милостивой. Оресия, дежурившая у двери в тот день, была поражена, увидев бледного капитана Тмерри с бесчувственной Эвой на руках. И все же дрожащими руками отперла дверь и велела нести девушку в женское крыло. Вайд уложил холодеющую, слабо дышащую Еву на кровать и объяснил:

— Она увидела человека, который натравил на нее кошек, и потеряла сознание… так долго…

— Это бывает от потрясения, — выдавила Оресия.

Вайд вынужден был уйти: мужчинам действительно нельзя находиться в этом крыле. Выпроводив его, Оресия тут же отправила одну из младших жриц за матушкой Рагенильдой, а сама осталась у кровати белой, как мел, Эвы Лэндвик.

Вот ведьма и попалась.