Эва, дочь трактирщика

— Мы это решим сами, господин Тмерри.

— Я же говорил, что не господин, — улыбнулся Вайд, пристально глядя в лицо Хеллгуса. — Подумайте, надо ли вам это, готовы ли жить по нашим законам. У нас ведь как: если муж жену обидит, на ее защиту вся улица встанет.

— Я, по-вашему, из тех, кто способен обидеть женщину? — спросил ледяным тоном аптекарь. — Как вы смеете говорить со мной в подобном тоне?

— Уж простите, я обычно вообще не разговариваю, а наказываю. Но вас как чужеземца предупреждаю.

— Предупреждаете о чем? Чтобы я держался от Эвы подальше, а вы могли держаться к ней поближе? — сказал Хеллгус, поняв, наконец, почему этот стражник к нему прицепился.

— Зато кошка меня любит, как и другие животные. И немудрено, ведь я не делаю из них чучела, — ответил Вайд, глянув на обработанные останки, закрепленные на стене позади их.

Затем капитан покинул аптеку, и неприятный для обоих мужчин разговор был закончен.

Цветы принесли утром: это были розовые розы, тугие, свежие. Гриди сначала долго, с благоговением смотрела на эту красоту, а потом стала искать подходящую вазу. Достойной вазы так и не нашлось, и женщина «усадила» розы в простой глиняный кувшин, подходящий по размеру. С цветами принесли и сладости в деревянной шкатулке.

Едва Гриди устроила розы и снова начала работать с тестом, чтобы порадовать домочадцев лепешками, как в дверь снова постучали.

— Здрасте, тетя Гри, — улыбнулся капитан, — Эва, надеюсь, еще дома? Не сбежала на рынок за чем-то?

— Да что ты, спит она еще, — улыбнулась Гриди и пояснила: — Она у нас больше с зарей не встает.

На красивом лице Тмерри выразилось разочарование, но все же он снова улыбнулся:

— Тогда передайте ей цветы.

— Упаси богиня! Дурак, что ли, говорить о таком?

— Я загляну вечером, — не прекращая светить улыбкой, произнес капитан, и всучил букет соседке. — Скажите Эве, что цветы для нее от чистого сердца.

— Заглядывай, конечно, — растерянно проговорила Гриди и взяла букет.