Эва, дочь трактирщика

Ева, не медля, закрыла за ним внешнюю дверь, и Тмерри, усмехаясь, пошел к матери – раз уж здесь, заглянет к ней.

Гриди вскоре пришла в себя, и гостью встретила ласково, со всей заботой, хотя и расстроилась, что эта гостья – не Ливви. Лэндвики сначала хотели разместить девушку у Эвы, но потом передумали: зачем тащить в комнату кровать, если она уже есть в спальне, где раньше жили Ливви и Кисстен?

Агнесса первое время стеснялась Лэндвиков и вздрагивала, услышав проезжавшую по улице коляску – вдруг, за ней приехали? – но никто ее не забирал, и обходились с ней в доме так мягко, и так решительно Ева говорила, что все будет хорошо, что уже к концу седмицы девушка успокоилась и стала во всем помогать Еве.

— Почти как в былые времена, — говаривала Гриди, глядя на девчонок, — хоть бы и Ливви образумилась и вернулась, энхолэш!

— Гляди-гляди, — отвечал Брокк, — это не навсегда.

Узнав о том, что некий атриец заинтересован в Эве, Гриди сначала была в ужасе, но послушав мужа и узнав, что Эва и сама очень к атрийцу расположена, заставила себя смириться с возможным чужеземным зятем. В конце концов, то, что их Эва сумела забыть тот кошмар юности и вновь почувствовать себя женщиной, это само по себе благословение.

Брокк сам наведался к аптекарю и пригласил его на ужин: приходи, рады будем.

Стол накрыли в гостиной на втором этаже: кухня мала слишком, да и душно там. Ева и девочки расстарались, наготовили разного, не подпустив отца и мать к готовке, чтобы они отдохнули. Ева решила подать несколько видов брускетт, сырную и мясную тарелки, пару овощных салатов; Гриди взяла кролика на рынке, и девушки потушили его в сметане с зеленью.

"Первыми родственники пришли. Кисстен сразу предупредила Агнессу, что тетя Рокильда может быть грубовата, но тетушка в этот раз всех удивила, держась непривычно тихо. Толий заинтересовался столом, стал выспрашивать у дяди, что это, а что то, и Брокк его с усмешкой к Эве отправил за ответами.