Эва, дочь трактирщика

Пока он ругался, старшая дочь думала. Она знала, что нечто подобное Рингер выкинет, и теперь точно известно, как именно он собирается сделать их «рабами» «Перца». Ее стратегия изначально была рисковой, и вот, пожалуйста – их прижали.

«Да уж, так себе из меня бизнес-леди», — подумала Ева, однако врожденный оптимизм не дал ей утонуть в страхах.

— Вот что, — сказала она тихо, и бушующий Брокк тут же затих. — Если мы продадим дом, как того хочет Рингер, и вернем ему сумму взятки – а это треть стоимости дома – то остатка нам хватит лишь на то, чтобы разделаться с долгами.

— Пенсии?

— До глубокой старости или пока нам замену не найдут. Рингер хочет выжать из нас все возможное.

— Да!

— Но мы вывернемся. Завтра ты придешь к нему, извинишься…

— Чего? Извиняться?!

— Надо, пап, — вздохнула Ева. — Итак, ты придешь к нему, извинишься, скажешь, что посоветовался с братом, и вы согласны на его предложение.

— Рингер знает, что я с тобой советуюсь.

— Тогда скажешь, что с дочерью посоветовался. Трактир продадим, долг за взятку отдадим Рингеру, а вот остальные деньги потратим на другую взятку.

Эва и «взятка» не вязались, так что Брокк на всякий случай уши потер, проверяя, не подводят ли они его, и уточнил:

— Ты это о чем, дочь?

— Надо вырваться со Спуска. Место изначально плохое, криминальное. Нужно продать трактир, отдать долг Рингеру и купить тебе место в гильдии. Ханкин один раз уже продался, продастся и второй раз, особенно если в два раза больше предложить.

— И я об этом думал, но бесполезно это: еще раньше, когда все было гладко, Ханкин меня не любил, а теперь даже и слушать не станет. Он мне даже слова сказать не даст.

— А мне кажется, даст. Он натравил на «Перец» инспекцию именно потому, что увидел твой успех. Мы помогли заработать Рингеру, и можем помочь заработать Ханкину, и теперь наши слова не будут пустыми обещаниями, как раньше. «Перец» изначально и был трамплином для попадания в гильдию.

— Эва, охолонись, — сказал Брокк, — ты все не так видишь, как надо. Рингер человек опасный, он не упустит выгоду. Я покричал, да, побуянил перед ним, но только потому, что выхода нет. Мы крепко привязаны к Спуску и лучше не рыпаться. Сейчас мы нужны и нас не отпустят.

Сказать Еве «не рыпаться» – это то же самое, что велеть акуле не двигать плавниками.

— Папа, — сказала девушка, глядя в глаза Брокка, — просто доверься мне.

И Брокк знал, что доверится.