Сведенные судьбой

Герцог и герцогиня Кингстон и все их изысканное потомство будут свысока смотреть на нее. Их презрение скроет лишь тончайший слой учтивости. Каждый вопрос, который они зададут ей, станет проверкой, а каждая ошибка, которую она допустит, отмечена и отложена, чтобы напомнить о ней в будущем.

В волнении Пандора прошлась по комнате, юбки взлетали в воздух, поднимая пылинки и заставляя их мерцать созвездиями в солнечных лучах. Каждый раз, когда она проходила мимо письменного стола, установленного на массивных тумбах, края бумаг трепетали в знак протеста.

— К тому времени, когда они покончат со мной, я буду как выжатый лимон, выпотрошенной, словно форель, готовая для жарки.

— Зачем им дурно с тобой обходиться, если они приглашают тебя в качестве гостьи?

— Затем, что они станут запугивать меня, чтобы я отказала лорду Сент-Винсенту: тогда ему не придется отзывать предложение…

— Они всего лишь хотят познакомиться, — продолжал уговаривать ее Девон, отчего ей хотелось взорваться. — И ничего более.

Пандора резко остановилась, сердце билось словно птица в клетке.

— Кэтлин знает об этом?

— Пока нет, но она согласится — этот визит необходим. Дело в том, что мы не можем показаться в свете без того, чтобы на нас не набросились с расспросами о тебе и Сент-Винсенте. Прошлой ночью мы с Кэтлин договорились, что нужно уехать из города, пока ситуация не разрешится.

— Тогда я вернусь в прайорат Эверсби. Не в Суссекс. Вы можете заставить меня сесть в карету, но даже тогда…

— Пандора, подойди сюда.

"Это был первый раз, когда кузен заявил на нее свое право в качестве главы семейства. Пандора еще не поняла, как ей отнестись к этому. И хотя она изначально отвергала всяческие проявления властности, Девон всегда был с ней справедлив, никогда не давал повода не доверять ему. Пандора нехотя подчинилась, усевшись в кресло, и вцепилась в деревянные подлокотники так, что костяшки пальцев побелели.

Наклонившись вперед, Девон пристально посмотрел на нее. У двоюродных брата и сестры были глаза одного цвета — сине-черные.

— Мне кажется, я понимаю, чего ты боишься, — начал он. — Отчасти по крайней мере. Но думаю, ты не понимаешь моих подходов.