Сведенные судьбой

Они вошли в здание ратуши и двинулись по длинному широкому коридору, который упирался в главный зал. Открывшееся пространство впечатляло. На запредельной высоте дубовый потолок подпирали замысловатые арки. Стеновые панели были выполнены в виде готических витражей. Для этого события поверх каменных плит пола уложили временное деревянное покрытие, отчего помещение стало походить на зал в средневековом замке какого-нибудь барона. Прямоугольное пространство было поделено на восемь частей, на западном конце играл оркестр, а на восточном — возвышался помост.

Колонны из мрамора образовывали сводчатые галереи по бокам помоста. Целое состояние было потрачено на поля из цветов, которые заполняли промежутки между колоннами. На помосте возвышались два щедро позолоченных трона.

Пандора неуверенно двигалась через толпу. Зал был набит под завязку, но гости все прибывали. Даже если человек со склада присутствовал здесь, как она увидит его в этой суматохе? Под бравурную музыку пары кружились в вальсе. Люди образовывали смеющиеся, громко болтающие группы.

В ухе опять пронзительно зазвенело, но постукиванием Пандора избавилась от звона.

Габриель вел ее по краю зала.

— Постарайся оглядеть пространство каждой из восьми частей, — сказал он, наклонившись к здоровому уху."

"Они продолжали свой медленный обход, изредка останавливаясь, чтобы перекинуться парой любезностей со знакомыми. Габриель представил ее, наверное, сотне людей. У него была потрясающая память на имена и детали: у кого-то он справлялся о здоровье тетушки, а у пожилого джентльмена интересовался, как продвигается его работа над мемуарами.

Главной темой пересудов, совершенно естественно, было происшествие с Пандорой у «Хеймаркета» две недели назад. Нападение, которое, по всеобщему мнению, совершили уличные грабители и которое называли шокирующим и омерзительным, вызвало сочувственный интерес. Такое усиленное внимание заставляло Пандору ощущать неловкость, однако Габриель поддерживал разговор непринужденно и мягко.

Оркестр играл чудесно, музыка парила, словно у нее были крылья.

Вальсы налетали, подхватывали, кружили, разили — «Вальс пересмешника», «Свадебный вальс», «Вальс вечернего эха». Начался новый тур, и после первых аккордов они с Габриелем переглянулись, потому что узнали «Сэлли, Сэлли на аллее» только в ритме вальса. И расхохотались в голос.

В восточном конце зала Пандора мельком увидела человека со светлыми, соломенного цвета волосами, и от ее веселья не осталось и следа.