Свадьба

Как можно было избежать испытаний, которые она перенесла? Мак-Нейр и его солдаты сидели у них на хвосте, надо было спешить в безопасное место.

– Я хочу, чтобы ты отдохнула.

– А ты будешь отдыхать рядом со мной? И ты все равно завтра уедешь, оставишь даже Юфимию?

– Да.

– Как ты думаешь, я ей понравлюсь?

– Ну конечно. Ты справишься без меня.

– Она долго пробудет у нас?

– Надеюсь, – ответил Коннор, подходя к двери. – Я не спрашивал.

– Коннор!

– Да?

– Не забудь, пожалуйста, послать своих людей отыскать Джилли.

– Не забуду. Еще есть вопросы?

Не замечая его грубых манер и хмурого лица, Бренна поспешила к порогу, привстала на цыпочки и поцеловала мужа. Она была само совершенство. Коннор обнял ее за талию, привлек к себе и ответил на ее поцелуй гораздо более страстно, чем собирался. Она сама оторвалась от него, увидела смятение в его глазах и отвернулась, пряча улыбку.

– Теперь ты можешь уйти, Коннор, – проговорила она, по-прежнему не поворачиваясь к нему лицом.

Он почти спустился с лестницы и только тогда понял, что на самом деле его только что прогнали!

Ожидавший внизу Куинлен вынужден был сообщить Коннору, что он улыбается.

Невозможно, невероятно, но руины старого замка, казалось, придвинулись ближе. Откуда бы ни посмотрела на них Бренна, из какого бы окна ни выглянула, она видела только их.

Они притягивали, они подавляли ее.

Бренна уже знала, что отец Коннора умер здесь, но стал ли мальчик свидетелем его смерти? Она хотела бы надеяться, что нет, ей было страшно представить, какая это непереносимая боль – наблюдать уход дорогого человека в мир иной.

К счастью, стук в дверь прервал печальные мысли Бренны. Солдат внес ее вещи, и через минуту она снова осталась одна. Бренна переоделась, взяла смену белья, щетку для волос, две ленточки и побежала вниз.

Там никого не было, и снаружи не доносилось ни звука. Бренна вообще не любила тишину.

За ней пришла повариха. Она распахнула дверь в ту самую минуту, когда Бренна, ухватившись за ручку и собрав все свои силы, пыталась открыть ее. От неожиданности женщина отпрянула, низко поклонилась и представилась таким тихим голосом, будто исповедовалась священнику в тяжких грехах и не хотела, чтобы ее подслушали.