Стражи

Шагнул к «карете», примеряясь…

Оглянувшись через плечо, фон Шварц увидел, что успел задвинуть внутренний засов (когда он это сделал, совершенно выпало из памяти). И рявкнул:

— Отставить! Всем отойти к стене!

Вот тут все дружненько обернулись в его сторону… Уже держа в руке наган, фон Шварц одолел последние ступеньки, прикрикнул:

— Кому говорю — к стене! Эй, малый, живо погаси свою хреновину, а то…"

"Криво усмехнулся, видя, что никто не трогается с места, поднял к потолку вороненое дуло и потянул спуск.

Оглушительно взорвалась одна из ламп, осколки мутно-желтого стекла посыпались неподалеку от стоявших перед ним.

Вот теперь они начали отодвигаться к стене медленными шажками, удивленные до оцепенения. Вот только одно из лиц стало не ошеломленным, а злым — субъект этот неуловимым привычным движением запустил правую руку под полу серого пиджака…

Не колеблясь, фон Шварц выстрелил дважды — не до сантиментов тут… Скрючившись, серый пиджак осел на пол, но еще раньше из руки у него выпал, глухо стукнув о цементированный пол, большой черный пистолет.

Судя по тому, что остальные шарахнулись к стене овечьим табунком, они все поголовно были настоящие штатские. Шпаки, цивилисты, как выражаются господа тевтоны…

Бдительно держа их под прицелом, фон Шварц бочком-бочком приблизился к дверце «кареты», протянул левую руку к прямоугольной прорези, где выступали наполовину четыре широких колесика с цифрами, глядя лишь краем глаза, большим пальцем привычно поставил шифр, знакомый ему как «Отче наш».

Крутанул на два полных оборота бронзовый штурвальчик, рванул дверь на себя, отчаянным прыжком бросил тело внутрь и, тут же захлопнув дверь, принялся крутить внутренний штурвальчик так остервенело и быстро, что вмиг задраил до упора, о чем свидетельствовала вспыхнувшая над дверью синяя сигнальная лампочка. Не теряя ни секунды, метнулся к противоположной стене, накрыл ладонью красный набалдашник рычага и, перекрестившись, опустил его вниз до упора.

Прежде чем сгустилась непроницаемая мгла, он успел еще увидеть расплющившего нос о стекло дверного иллюминатора инженера, таращившегося внутрь. Подумал без малейших эмоций: аминь тебе — дураку… Батальонные физики ставили несколько опытов, проверяя, что случится с живым существом, окажись оно вплотную к «карете», когда она начинает движение.