Единственная Миллиардера

Вообще, надеюсь, ему наскучит все это, надоест и он попросту отвалит. План хороший, только не срабатывает.

Я ищу разные пути подпортить настроение князю. Однажды забираюсь в его кабинет. Думаю, там все разнести, но вижу портрет мамы на столе.

Сперва я не верю. Застываю и рассматриваю фотографию. Без рамки. Снимок лежит на какой-то увесистой папке. Внутри сразу скребет.

Мама на фото точно такая, как я ее помню. У Тамары несколько альбомов есть, да и наши она забрала. Такого снимка я не помню.

Замираю, смотрю и насмотреться не могу.

Те фотографии, которые у меня были, они почти все темные. Эта цветная. На нее смотреть особенно интересно.

– Мама, – говорю.

И пальцем по снимку провожу.

Тут у мамы длинные черные волосы. До самого пояса. Я ни у кого таких волос не видел. Глаза у нее светлые. Серо-голубые. В них как будто небо стоит. А еще они… теплые. Трудно объяснить, но вот даже сейчас, на этом фото, я чувствую, как ее взгляд меня согревает.

Мама широко улыбается, машет кому-то рукой. Она одета в строгий деловой костюм.

Почему это фото у Волкова? Чего это он маму разглядывает?

Я выхожу из кабинета, так ничего там и не сделав. Но уже вечером у меня появляется новый план. Я понимаю, как обвести охранников вокруг пальца.

За это время я отлично успел изучить дом и его окрестности. Большую часть своего проживания изучал подвал, но и по остальным местам успел пройтись. Поэтому было легко затаиться в удобном углу.

+++

– Тебе чего надо, пацан? – спрашивает незнакомый мужик, открывая дверь нашей квартиры.

Тамара вышла замуж? С той нашей встречи в больнице прошло полгода. Глист сообщил мне, что ее уже выписали, но увидеться нам запрещали.

– Эдик, кто там? – слышится женский голос.

В проеме возникает незнакомка. Потом до меня доносится детский плач. Я шагаю вперед, вглядываюсь в коридор. Стены прежние.

– Мне Тамара нужна.

– Нет здесь никакой Тамары, – отрезает мужик.

– Эдик, это что, твоя очередная…

– Да что ты заладила?! Пацан дверью ошибся, – отмахивается он и переводит взгляд на меня: – Все, двигай давай. Что дверь подпираешь?

– Я жил здесь, – говорю. – Раньше. Вместе с Тамарой. Она в больницу попала, а потом должна была вернуться.

– Слушай, парень, я в душе не гребу, кто там эта Тамара, – отмахивается мужик и мрачнеет.