Развод. Вспомни, как мы любили

Прижимаю ладонь ко лбу, разворачиваюсь и шагаю прочь.

Но кто же мне даст сейчас уйти?

Бывший рыцарь-муж?

Да прям.

Он хватает меня, а затем буквально запихивает в салон машины. Я не кричу, а вот он повышает голос:

— Успокоилась! Села и сиди! Или мне тебя, мать твою, связать?! Куда, дура, поперлась?

— Не знаю, — шепотом отвечаю я, и слеза катится по щеке.

— Ты, идиотка, кого набрала?! — рычит он. — С улицы, да? По объявлениям?

— Не кричи…

— Я буду кричать! Ты вечно вляпывалась в подобное дерьмо!"

"Однажды одного профессора привезли в травмпункт с переломанными ногами и разбитым в кашу лицом.

И этот профессор за пару дней до рокового вечера намекнул мне, накрыв мою руку своей толстой ладонью, что я могу получить зачет автоматом. Я ведь такая умненькая, такая симпатичная.

Кто напал на уважаемого человека — неизвестно. Ну, как неизвестно. Все подозревали Виктора, но заявления с обвинением от профессора, который затем уволился, не поступило.

— Я не виновата…

— Я не говорил, что ты виновата! — в ярости клокочет. — Но ты ведь могла обратиться ко мне! Я бы тебе нашел нормальных и проверенных людей!

— Мне ничего от тебя не надо!

Ныряет в салон, и я вжимаюсь в угол.

— Ты имеешь полное право ненавидеть меня, — поддается в мою сторону, вглядываясь в глаза.

— У этой бригады были хорошие отзывы на страничке…

— Хорошие отзывы? — шепчет Виктор. — Правда? Да я тебе столько отзывово накатаю через ботоферму, что ты охренеешь! Еще не открылась, а уже весь город с ноготочками ходит! И все довольные! Никогда таких ногтей ни у кого не было! Самые лучшие ногти во всем мире!

— Не ори…

— Дура!

Резко отшатывается, смотрит перед собой и медленно выдыхает, поскрипывая зубами.

Пастухов на крыльце кому-то звонит, и я шепчу:

— Твой друг что-то мутит…

— Это уже не твоя забота, — опять выдыхает.

— Ты ему доверяешь?

— Ну, он насиловать меня не будет! — опять повышает голос и в ярости смотрит на меня.