Развод. Вспомни, как мы любили

— У меня есть знакомый, к которому можно этого соколика в рабство сдать, — Юра щурится. — На свиноферму.

Я вздрагиваю, когда Андрей хрипит. Юра с равнодушием социопата пинает его. Размашисто и сильно, а затем еще раз. Я закрываю лицо руками.

— Я тоже нервный сегодня, — мрачно отзывается Юра. — Ночь не спал.

— Маш, — шепчет Виктор и разворачивает меня к себе. — Послушай…

— Нет…"

"— Я сейчас позвоню маме, она тебя заберет.

— Нет, — прижимаю ладони к лицу.

А затем меня выворачивает на кафель завтраком. Прижимаю пальцы к губам и сипло шепчу:

— Надо вызвать полицию…

— М-да, — тянет Юра.

Поднимаю взгляд на него, а он прячет руки в карманы брюк, выставив круглый живот вперед. Перекатывается с пяток на носки, вскинув брови:

— Серьезно? Полицию?

— Вы его убьете.

Юра наступает на пальцы Андрея и переносит на них весь свой вес. Мычание, хруст, и Виктор резко встает.

Но не для того, чтобы остановить Юру, а чтобы рывком поднять меня на ноги и потащить из комнатки прочь.

— Отпусти!

— Замолчи! — разворачивает меня к себе лицом и встряхивает.

Его лицо опять бледнеет, пальцы сжимают мои плечи до боли:

— Я отвезу тебя к моей маме, Маша. Хочешь, звони в полицию, но, — он приближает свое лицо к моему, — это его не спасет. Потратишь зря время.

— Знаешь, Вить, — из комнатки выглядывает Юра. — Я так и думал, что с тобой бывает весело. Невкусные ириски, вулкан, деревья, зеленая вата, разговоры по душам, слежка за бывшей, а затем старый добрый мордобой.

— Господи, что у тебя за друзья… — шепчу я.

— Что, Воронин не такой уж и облупленный, да? — зло вглядывается в мои глаза.

— А еще у меня есть другой лучший друг, — говорит Юра. — Помогает жене кастрировать быков. Если твоя жена против мокрухи, то можно секатором чик-чик и потом на свиноферму упаковать его.

— Обсудим, — шипит Виктор и тащит меня прочь.

Я спотыкаюсь под волной слабости, тошноты и новым потоком страха за свою шкуру. Если бы не Виктор, то… меня встряхивает сильная дрожь.

На грани темноты Виктор подхватывает меня на руки.

— Вот это страсти, — до меня долетает голос Юры. — Обалдеть. Что-то на грани Шекспира.

Глава 33. Дура!

Жалюзи сорваны.

Под туфлями Виктора хрустят осколки. Перешагивает через большой булыжник, на который я в свое время обратила внимание.

Лежал у клумбы у крыльца.

Я планировала его убрать, потому что клумба красивая, белая, с лепниной, а камень — страшный и непонятно было откуда он.