Развод. Вспомни, как мы любили

— Это так по-мужски, Вить! Взять и уйти!

Шагает к крыльцу, на котором пастухов торопливо прячет телефон в карман.

— Хотя это теперь твое кредо жизни! Если что-то не нравится, то ты уходишь.

— Ириску сюда давай, — громко и в командном тоне говорит Виктор Пастухову, который лезет в карман пиджака.

— Я ее хотел оставить на десерт после пирожка, — фыркает тот. — Какой ты жадный.

Виктор игнорирует меня, и я, кое-как поправив разорванную по шву юбку, иду к своей машине.

— Твоя бывшая убегает.

Понимаю, что я потерялась в пространстве, и шагаю не к моей белой ласточке, а к чужой.

Мне надо в другую сторону.

Ноги заплетаются, тошнит и руки дрожат.

Адреналиновый откат?

— Маша!

Меня опять за загривок касается холодная рука страха.

Я могла сегодня быть убитой и изнасилованной. Почему моя новая жизнь привела к какому-то липкому ужасу? Где мой успех гордой и независимой, свобода, перспективы?

— Маша!

— Вот теперь точно убегает, — до меня долетает смешок Юры."

"Я хочу скрыться, но от Виктора, а от своей жизни и от самой себя.

Я не хочу жить вот эту жизнь.

Я хочу другую. В которой я счастливая, воодушевленная и влюбленная. И не разведенная тетка, которой почти сорок лет и которая потратила больше двадцати лет на одного единственного.

— Да стой же ты!

Вспыхивает новый осколок воспоминаний. Я с хохотом и красными щеками бегу от Виктора по снегу. Перед этим залепила ему снежком в его лицо. Он нагоняет меня, кидает в сугроб, а затем сам падает в него, чтобы потом притянуть меня к себе и поцеловать.

— Маша!

Сейчас сугробов нет.

И Виктор не кидает меня в снег, а прижимает к фонарному столбу и сует под нос прозрачный пакетик из органзы. Внутри — белый кубик.

— Вот!

— Что?!

— Нюхай!

Недоуменное молчание. Полная женщина в стороне останавливается и подозрительно щурится на Виктора, который зло гаркает:

— Идите, куда шли! Это моя жена!

— Бывшая! — взвизгиваю я и делаю вдох.

Нос забивает сладкий и приторный запах, который я приписала Ларисе. Я отмахиваюсь от Виктора, который прячет пакетик в карман пальто.

— Фу! — меня аж передергивает. — Блин! Фу!

А затем мы с Виктором смотрим друг на друга в напряженном молчании.

— Что это за вонючка? — Кривлю губы.

— У дочки моей секретарши новое хобби. Свечки варит и всякую фигню.

— Она же вроде рисовала? — хмурюсь я.

— Рисовала она тоже так себе. А до этого вышивала.

— Да, точно, — сглатываю я и сдуваю локон.

— А теперь пошли, — Виктор тяжело вздыхает. — Серьезно, пошли.