Странствие во тьме

Оскаленные морды огромных доберман-пинчеров были рядом с ее лицом.

— Сейчас ты можешь лишь сожалеть о том, что дразнила этих беспомощных животных, — сказал Ветле, вставая с земли.

— Убери их!

— Я не могу, едва ли послушаются, ибо не знают меня. Давай сюда быстро уздечку, подружка!

Они связали Эсмеральде сначала ноги, а потом руки. Собаки позволили им сделать это, но ни на мгновение не спускали с нее своих глаз, не убирали с нее лап.

Ветле попытался мягко и спокойно поговорить с собаками, но настоящий контакт с ними установил цыган.

Он словно разговаривал на их языке, и они с интересом слушали его дружелюбный голос. Эти дети природы привыкли к ежедневному общению с животными, и никто в мире, кроме представителей этого кочующего племени, не обращался так хорошо с лошадьми."

"Они связали девочку и стояли сейчас в полной растерянности. Ветле подумал было отплатить ей той же монетой, используя собак в качестве пугала, заставить ее признаться, где она спрятала листок.

Но поступать так он не захотел.

Он видел, какой неподдельный ужас вызвали у девочки эти большие псы, и понял, что внутри этого чудовища все еще живет ребенок, испуганная беспомощная маленькая донна Эсмеральда с огромным числом своих прекрасных имен, но без родителей, невиновная в своем зловещем поступке.

— У меня идея, — обращаясь к цыгану медленно произнес он, — знаю как нам вернуть листок с нотами.

Эсмеральда издала дикий возглас, который походил больше на эхо другого крика. Псы тут же, рыча, оказались на ней.

Ветле порылся в карманах брюк.

— Если у меня все еще сохранился этот кусочек…

— Какой? — спросил цыган.

— Небольшой отрывок от листка той бумаги… Да, вот он! Эти животные должны быть хорошо натренированными ищейками.

Он уселся на корточки за головой Эсмеральды, давая понюхать псам кусочек бумаги. Нюхайте, нюхайте и…

Он поднялся.

— Нет, лучше возьми ты этот клочок, — сказал он своему спутнику. — Они слушаются тебя лучше.

Цыган начал снова мягко и успокоительно разговаривать с собаками.

Глаза Эсмеральды извергали искры, но она не осмеливалась двинуть и мизинцем, а тем более повысить голос.

Цыган поднялся.

— Необыкновенно умные собаки. Мне кажется, что одна из них поняла, что ей следует предпринять. Вторая останется сторожить Эсмеральду. Посмотрим, прав ли я…

Он оказался прав. С одной лишь небольшой оговоркой. Та, которая должна была сторожить Эсмеральду, с радостью и гордостью готова была бежать по следам.