Странствие во тьме

И поэтому попытаться пришлось Ветле. Хотя запас французских слов у него был весьма ограничен.

Некоторое время ушло на поиски человека, которого можно было бы расспросить.

Они узнали, что монастырь не здесь. Они поехали не той дорогой.

Ошибиться было легко, ибо все дороги были разбиты.

Спустя несколько часов, они все же добрались до цели.

Монастырь был цел, не пострадал от артиллерийского огня.

Ветле сильно волновался, подходя к воротам монастыря, двигался скованно.

Прошел довольно продолжительный промежуток времени, прежде чем настоятельница, наконец, поняла, о ком они спрашивают.

Через зал прошла монахиня. Бледная, закутанная в монашескую одежду женщина бросила испуганный взгляд на посетителей и быстро двинулась дальше. Мужчины в стенах монастыря! Маленький Рикард смотрел на все вокруг, вытаращив глаза.

— Вы прибыли слишком рано, — сказала с упреком аббатиса. — Сестра Женевьева ждет вас не раньше осени.

— Стать монахиней? — воскликнул Ветле. — Так она решила?

— Юная Женевьева очень преданная служительница Нашего Господа Иисуса Христа.

Ветле было весьма трудно представить Ханне в такой роли. Он растерянно посмотрел на своих спутников.

— Да, она сделала свой выбор, и нам здесь нечего делать, — быстро произнес он голосом, в котором слышно было и облегчение и разочарование."

"Мали, не испытывавшая любви к системе монастырей, в которой подавлялись все ценности и права женщин, спокойно сказала:

— Поскольку мы уже здесь, нам следует все же поприветствовать ее!

Ветле перевел ее слова и аббатиса, явно недовольная таким предложением, приняла строгий вид, затем быстро вышла из помещения в намерении привести девушку.

Пока они ожидали, Мали смотрела на потолок и шепотом возмущалась. Благо никто здесь не понимал норвежского языка:

— Фу, какое ужасное место! Взгляните на эти сырые холодные кирпичные стены! Подумайте хотя бы о ревматизме и о воспалениях мочевого пузыря!

Тяжелая дубовая дверь в другом конце зала открылась, и аббатиса вместе со следующей за ней Ханне вошли в помещение.

«Как она мила в этой строгой одежде, — подумал пораженный Ветле. — Я такой ее не помню!»

Но ведь прошли годы.

Женщины остановились перед группой норвежцев.

Аббатиса холодно произнесла:

— Женевьева твердо заявляет, что она сделала свой выбор.