Страна Шепчущих озер

– Похожи? Да мы совершенно разные! Мы рождены в разных Гильдиях! – выпалила Рена.

Не успев договорить, она уже устыдилась своих слов. Она всегда гордилась тем, что у неё меньше предрассудков, чем у большинства на Дареше. Но извиняться она не собиралась. В конце концов, Тьери ещё не извинился за то, что солгал ей.

– Может быть, я вообще больше не хочу иметь с тобой ничего общего! – добавила она.

– Мы оба сделали то, на что никто в Дареше не решился, – тихо произнёс Тьери. – Повинуясь своему любопытству, мы резко изменили наши жизнь.

Рена охнула. Она чувствовала, что сейчас он говорит правду.

И она вдруг поняла, что Тьери сейчас скажет.

– Я прикоснулся к Источнику. Как и ты тогда, – сказал он, ненадолго прикрыв глаза, чтобы собраться с мыслями. – Только я сделал это зимой раньше. И, в отличие от тебя, меня поймали.

Награда за любопытство

Рена забыла о своём гневе. Она взяла Тьери за руки и крепко их сжала. Мысли бурлили в её голове. На мгновение ей снова стало пятнадцать, и она будто бы оказалась под каменными сводами замка.

– Как это было с тобой? – спросила она, тяжело дыша. – Ты тоже почувствовал его, непреодолимый зов?

Но тут Рена напомнила себе, что нужно быть осторожной. Она всё ещё не знала наверняка, лжёт ли он на этот раз.

– Что ты почувствовал, когда прикоснулся к Источнику?

– Он изменился, когда я прикоснулся к нему, и меня изменил тоже, – ответил Тьери.

Рена кивнула. С ней было то же самое.

– Да, он меня позвал, – продолжил он. – Я тогда впервые оказался в замке, приехал от Гильдии Воды. Естественно, мне захотелось выяснить, кто или что меня зовёт. И я это выяснил."

"– А полулюди? Их тогда освободили?

– Да, но далеко они не ушли.

– Что произошло?

– Я подделал приказ коменданта замка и с его помощью увёл стражников от двери. Но они вернулись слишком быстро. – Дыхание Тьери стало неровным.

– Что они с тобой сделали? – тихо спросила Рена.

– Сначала они пытали меня, – хрипло признался он. – Так искусно, что почти не осталось шрамов. Никаких следов, чтобы у моей Гильдии не было причин подать протест. Тогда-то я и лишился пальца.