Статус: все сложно

Его откровения такие же тяжелые как и мои. И даются с таким же скрипом. Это не обычная дверь, ее не смажешь. Но ты открываешь ее раз за разом, потому что иногда это необходимо. Надо закрыть дверь в прошлое, чтобы появилась дверь в будущее. И ты зажата между ними, а в ушах все тот же скрип.

– А ночью, – мне хочется дослушать. Что там? За его дверью?

– Вообще-то я первый задал вопрос, – голос уже не такой мягкий как был. Он пропитан злостью. Я – ее причина.

– Потому что мне так захотелось. В Париже была своя жизнь, – опускаю взгляд, там картинки из прошлого видятся не такими яркими и живыми, – Тут тоже все завертелось, – пытаюсь придать голосу бодрости, играю.

– А как же Большой театр?

– В Большой я не пошла, – отворачиваюсь и делаю пару больших глотков, тем самым допиваю свой бокал. Глеб замечает это и просто ухмыляется. Это снова ранит, ведь всю правду я ему никогда не расскажу.

– Странно. Это ведь было твоей мечтой.

– Не всем мечтам суждено сбыться, – тяжело. Вспоминать это снова тяжело. Мистер М не прав, никогда не станет легче, время не лечет.

 – Я никогда не хотела того, что произошло. Я имею в виду свой план. Да, Глеб, звучит неправдоподобно, но это так. У меня был порыв, словно меня подменили, и с Павлом разговаривала не я, не та Мила. И я хочу все исправить. Наши жизни разошлись, такое бывает.

– Чтобы понять это, тебе понадобилось четыре года? – он снова злится. Встает со своего места и направляется к озеру. Шаги большие. Он преодолевает это расстояние за какую-то секунду. Того и гляди сейчас нырнет.

Я не могу на это смотреть и стремительно поднимаюсь и иду следом. Если нырнет он – нырну и я. За ним.

Он смотрит вдаль, а я встала рядом. Хочу взять его за руку, показать, что я здесь, рядом. Но страх, что он не даст этого сделать, сидит еще внутри. Он как зыбучие пески затягивает мои надежду.

–Да как-то руки не доходили, – звучит глухо, даже наигранное безразличие не в силах это скрыть.

– Твою мать, скажи правду, Мила! – Его голос, его движения пропитаны агрессией. Нет, она не причинит мне вреда, он никогда меня не тронет, отчего-то я в этом уверена.

Но если коснуться его руки, невзначай, слегка, в знак поддержки, можно сильно пострадать: взгляд что проткнет насквозь, раздавит, уничтожит, погубит."

"Глаза темные, там бездна, и она манит. Парадоксально, но хочется коснуться и ее, чтобы она перетекла. А потом накрыла и потопила. Странное чувство: бежать от Глеба или позволить его тьме завладеть мной?

То, отчего я убегала, настигло.