Старый, но крепкий 2

Он сделал шаг назад и жестом указал мне попробовать самому. Я начал вращать шест, стараясь повторить его движения. Это оказалось сложнее, чем я думал: то один конец вращался по большему радиусу, то другой. Удары сверху выходили медленными. Гус наблюдал за мной, иногда поправляя мои руки или комментируя ошибки.

— Так, ладно. Будем считать, для первого раза пойдет. И последнее на сегодня: вариант защиты. Покажу, как отвести шест или копье противника. — Он поднял свой шест горизонтально перед собой и медленно провел им по дуге слева направо.

Он продемонстрировал движение несколько раз с разных сторон, а затем дал мне попробовать самому.

— Помни: это не только защита. Ты не просто отводишь оружие противника в сторону, ты готовишь почву для своей атаки. После такого будет идеально добавить твой колющий удар.

Я кивнул и попытался выполнить прием так, как он показывал. Гус наблюдал за мной внимательно, иногда поправляя мою стойку или хват.

— Неплохо для начала, — сказал он наконец с легкой усмешкой. — Но тебе еще есть куда расти. Готов отводить удары?

— Да, — кивнул я. — Готов.

Следующие десять минут превратились в маленький ад. Мне отбили грудь, плечи и внешнюю часть бедер до синяков. Гус утверждал, что бьёт в треть силы, и я ему верил, но все равно каждый пропущенный удар отзывался в теле тупой болью.

— Ну что, готов? — спросил он снова. Его голос звучал спокойно, обыденно. — Все еще тренируем отводящее движение. Никаких атак с твоей стороны, сосредоточься на защите.

Я кивнул, снова сжимая шест крепче, чем следовало. Гус тут же заметил это и цокнул языком.

— Расслабь хват, Китт. Ты не пытаешься сломать палку, а работаешь с ней.

Он сделал шаг ко мне и поправил мои руки, слегка разжав пальцы на левой руке. — Вот так. Теперь стойка.

Я глубоко вздохнул и занял указанную позицию. Шест в моих руках казался тяжелее обычного — не столько из-за веса, сколько из-за усталости, накопившейся за время тренировки.

— Помни: если ты не успеешь вовремя отвести мой удар, то получишь. Как ты понял, это больно. — Он усмехнулся и закрутил черенком восьмерку в воздухе. — Но лучше сейчас, чем в бою.