Старый, но крепкий 2

А этот… — он кивнул на худощавого, который нервно дёрнул плечом и отвернулся. — Этот просто пьяным на улице буянить начал. Его к вечеру отпустят.

Надежда на побег таяла.

— Никто из нас не собирается рисковать своей свободой. А ты выглядишь так, будто тебя сюда специально посадили в роли провокатора, — продолжил полосованный. — Я сомневался в этом, но, когда ты попытался подбить нас на глупости, перестал. Раскусил тебя, как гнилой орешек. Что там, страже нужно план по тяжким преступлениям выполнять? Не дождётесь!

— Да я просто… — начал я, но он перебил меня снова, подняв ладонь.

— Сиди и молчи, парень. Ещё раз попытаешься завести такие разговоры — кликнем стражу.

— Меня точно повесят, — выдохнул я.

Шрамированный пожал плечами.

— Даже если и так — это твои проблемы, парень.

Я ссутулился, глядя в пол. Мысли роились в голове, как разъярённые осы. Побег, побег. Это слово стучало в висках. Я прогонял в голове каждую идею, даже самую безумную. Но чем больше я думал, тем мрачнее становилась картина.

"Ладно, допустим, это не сработает. Тогда вариант реальнее — я слышал, что перед смертной казнью судят, пусть и скорее ради представления, но всё же я смогу поговорить с судьёй. Если травник знал о табличках, возможно, о ней знает и судья.

А если даже это не поможет, если судья не поверит мне? Тогда у меня останется последний шанс — толпа. Я буду кричать, буду орать изо всех сил, расскажу всё, что знаю. В толпе всегда есть те, кто слышал о табличках или хотя бы о странных историях, связанных с ними. Люди любят тайны и слухи. Если я смогу зацепить хотя бы одного влиятельного человека, возможно, казнь перенесут, чтобы проверить меня.

Но что, если и этого будет недостаточно? Что, если толпа не успеет или не сможет вмешаться?

Тогда я буду вырезать воспоминания. Превращать стражников в пустые оболочки.

«Нет!» — гневно отогнал я мысль.

Или, да?

Имеет ли моя жизнь столько же веса, как все их жизни? Сейчас я думаю, что нет. А что буду думать, когда меня подведут к петле?

Я закрыл глаза и представил себе грубую веревку на шее.