Совершенные. Тайны Пантеона

Говорили громче обычного. Смеялись чаще. Краснели. Ссорились. Целовались.

Так случалось везде, где я появлялся. Людей манит и притягивает то, что я ношу в себе. Оно сводит их с ума."

"Официантка с надеждой поглядывала в мою сторону. Кажется, она успела снова накрасить губы…

– Ого, – прокомментировал Нейл, делая огромный глоток вина. – Ты ей понравился.

– Не я. – Смял салфетку с телефонным номером в кулаке и бросил в тарелку с остатками еды. – То, что во мне.

– Или это и есть ты, Рэй, – глубокомысленно заметил приятель, икнул и смущенно прикрыл рот ладонью.

Я отвернулся, не желая развивать эту тему. Глянул в окно, за которым уже царила ночь.

– Я приготовлю тебе новое снадобье, Нейл, добавлю более сильные ингредиенты. Должно помочь.

Нейл задумчиво потер лоб. А потом отставил кружку и решительно посмотрел мне в глаза.

– Приготовь, Рэй, приготовь. Твои отвары знатно мне помогают. Но прежде расскажи, что удалось узнать о наших ребятах. И как мы можем их вызволить.

– Мы? – Я усмехнулся, рассматривая двоедушника.

Тот кивнул.

– Мы. Не зря ведь Святой Пантелей привел меня на аллею сакур и позволил увидеть тебя. Говори как есть, Рэй. Чем я могу помочь.

– Тебе и так знатно досталось.

Руки Нейла, расслабленно лежащие на столе, дрогнули, пальцы скрючились, удлинились фаланги и ногти. Деструкт сделал глубокий вздох, успокаиваясь. Глянул укоризненно.

– Видишь, и Брэдди твои слова не по нраву. Не зли нас с братом и выкладывай, что мы можем сделать.

Я втянул носом запах мяты и чабреца, исходящий от моей кружки.

Еще одна сделка с совестью.

– Не только тебе дороги эти ребята, – поняв мои сомнения, тихо, но серьезно произнес двоедушник. – Они мои друзья. Да что там… семья. И я хочу помочь! А тебе я и вовсе обязан жизнью. Так что говори, Рэй.

Деструкт смотрел с ожиданием, и я сдался. Сдался, понимая, что испытываю радость от внезапно появившегося союзника.

Глава 9. Все решено

Мне снились плети.

Кожаные жала, обвивающие тело, оставляющие на коже рубцы. Страж с неподвижным лицом, держащий рукоять и методично, раз за разом поднимающий ее для удара. Слова молитвы, которую я шептала и которую никогда не знала наизусть… Обжигающее пламя черной епитимьи, строки и образы, выжженные на коже.