Совершенные

Я тяжело дышала, совершенно дезориентированная. Как? Как он это сделал?

Это невозможно!

– Кто. Ты. Такой? – чуть ли не простонала я.

Он не отвечал, рассматривая мое лицо. Пальцы в коже перчаток все еще лежали на шее – не сдавливая, лишь намекая на то, что он мог бы сделать.

Я замерла, сбитая с толка, обескураженная. Втянула воздух и ощутила слабый запах ветивера и благовоний, исходящий от рубашки мужчины. Аромат едва уловимый, легкий как дым погашенной свечи, но у меня закружилась голова. Что там говорила безумная Игла? Что это человек может свести с ума? И почему слова, произнесенные змеиным шепотом, больше не кажутся мне бредом?

Рэй опустил руку, и на миг я снова задохнулась, почему-то подумав о том, что он коснется моих бедер.

Но он лишь забрал спицу и отодвинулся. Лицо осталось безучастным, словно ничего не случилось.

– Идем."

"Он снова повернулся ко мне спиной, но теперь я знала, как наивно было нападать на него. Короткая демонстрация чужой силы полностью лишила меня желания сопротивляться.

Я никогда не видела подобного. Проходя мимо жемчужины, поблескивающей на полу, я окинула ее ошарашенным взглядом.

Мы остановились перед обычной дверью, Рэй повернул ручку и сделал приглашающий жест. Я снова глянула в его темные глаза и вошла.

Глава 15. Скажите, милорд…

Некоторое время я стояла, пытаясь собраться. Произошедшее в коридоре почему-то испугало меня сильнее, чем угрозы безумицы Иглы.

Я подышала, восстанавливая подобие спокойствия.

– Профессор?

Комната оказалась теплой и даже красивой.

В углу под балдахином пряталась кровать, сбоку стояли удобные кресла. А еще здесь были шторы с кисточками, к которым я бросилась, едва за спиной закрылась дверь. Но увы – занавеси оказались обманом. За ними тоже были доски, наглухо приколоченные к стенам.

Ренегаты позаботились, чтобы пленник не сбежал.

Сам профессор полулежал в одном из кресел и, оставив в покое шторы, я подошла к нему.

– Господин Хакал? Вы меня слышите? Что с вами?

Мужчина медленно открыл глаза.

Удивительно, но сейчас девяностолетний Альберт Хакал выглядел моложе, чем в театре. Даже седина, добавляющая импозантности, исчезла с его висков! Он выглядел как сын или даже внук, который мог бы быть у профессора. Но насколько я знала, у милорда не имелось семьи. Если бы не дурацкая бабочка с булавкой-атмэ, я бы и вовсе подумала, что в кресле сидит незнакомый мужчина.

– Милорд?

Он моргнул, но взгляд его остался мутным. Я принюхалась.