Сопротивляйся, меня заводит!

Кто это мог быть?

Случайный прохожий? Полиция? Или кто-то другой?

Тот самый мужик, который хвалился, что купил долги моей Пчелки?!

Если так, то он точно труп!

А со всем остальным я разберусь в два счета!

Полный решимости, я вылез из салона авто. Следом за мной клубами повалил влажный пар.

– Охренеть вы тут устроили! – послышался возмущенный голос…

Моего брата-близнеца.

Я немного охуел, когда он вырос передо мной словно из ниоткуда.

Адам же посмотрел на меня, шумно втянул носом воздух.

– Да тут просто как в бане! – процедил.

Брат оглядел меня с головы до ног, сосредоточил взгляд на ширинке, которую я не успел застегнуть.

– Жарильню, нах! – возразил я и демонстративно громко чиркнул молнией. – Что-то против имеешь? Какого хрена ты вообще здесь нарисовался? Тебя Игнат должен был отвезти.

– Я тебе пятилетка, что ли, чтобы меня возить! Я соскочил через две-три остановки. Вернулся. Так и думал, что ты далеко не уедешь! – сказал с претензией.

Адам усердно пытался разглядеть за моей спиной хоть что-нибудь.

Но дверь была закрыта, а задние стекло затонированы глухо.

Ничего не видно!

– Зачем ты здесь?

– Я так и знал, что ты далеко не уедешь. Времени прошло достаточно! Развлекались? Больше получаса, – уточнил Адам, сверившись часами, чем разозлил меня еще больше.

Я схватил Адама за воротник и качнул немного:

– Ахуел? Еще время засекать будешь? Может быть, свечку подержишь, когда я свою бабу шпилю?

– Зачем свечку? – фыркнул брат. – Я тебе хотел предложить другое.

Адам стоял на ногах твердо и смотрел на меня уверенным взглядом, в глубине которого мелькали искорки интереса и намерения жарко провести времечко.

Он даже ни на секунду не раздумывал, что я могу отказать ему!

– Кретин… Долбоеб! – зашипел я. – Ты что такое предлагаешь?!

– А что? – удивился искренне.

– И потом тебе награда, да? – закипал как чайник.

– Я по твоей роже вижу, что сексом ты доволен. А она так вообще… Будет довольна вдвойне!

Я был готов его убить. Едва не вылил на голову порцию мата откровенного, но потом вдруг меня словно лопатой по темечку кто-то приложил.