Сохраняя веру

Мец готов поставить сбережения всей своей жизни на то, что там, в Канзас-Сити, Иэн Флетчер так или иначе выяснил: все эти чудеса – чушь собачья, а Верины видения и кровоточащие раны – дело рук ее матери. Флетчер молчит, потому что не хочет раньше времени раскрывать свою сенсацию, а Мэрайя – потому что не хочет себя дискредитировать. Как быть? Опять обвинить ее во лжи? Или есть другой путь? Выдержав паузу, чтобы собраться с мыслями, Мец спрашивает:

– Вы любите свою дочь?

– Да.

– И вы все ради нее сделаете?

– Да.

– Даже жизнью пожертвуете?

Мец не сомневается: сейчас она представляет себе Веру, маленькую и жалкую, на больничной койке.

– Да.

– А опеку вы отдать готовы?

– П-простите, что? – запинается Мэрайя.

– Я спрашиваю вас, миссис Уайт, отпустите ли вы Веру, если эксперты докажут вам, что с отцом ей будет лучше?

Мэрайя хмурится, смотрит на Колина, а потом снова поворачивается к его адвокату:

– Да.

– У меня все.

Разъяренная Джоан требует, чтобы ей опять предоставили право допроса ответчицы.

– Мэрайя, – начинает она, – для начала давайте разберемся с этой видеокассетой.

– Иэн Флетчер поклялся, что не будет использовать Веру в своей передаче. Только при этом условии я разрешила ему снимать кардиологическое обследование мамы. Но стоило мне отвернуться, оператор тут же направил камеру на мою дочь. Я вскочила, чтобы ее заслонить.

– О чем вы в тот момент подумали?

– О том, что не позволю ему снимать Веру.

– В тот момент вы были эмоционально неустойчивы?

– Наоборот. Я была устойчива как скала. Я полностью сфокусировалась на Вериной безопасности.

– Спасибо, – говорит Джоан. – Теперь вернемся к последнему вопросу мистера Меца. Если осуществится его сценарий, Вера будет помещена в новую среду. Ей придется жить с женщиной, которую она однажды застала со своим отцом в весьма щекотливой ситуации.

– Да, – произносит Мэрайя.

– Хорошо. Тогда скажите: за время этого разбирательства Колин убедил вас в том, что он сможет позаботиться о Вере лучше, чем вы?

– Нет, – растерянно отвечает Мэрайя.