Собственность бывшего

А только по ним следует оценивать мужчину. Тебе ли этого не знать. Пока Никита не развелся, ты его к себе не подпустила. И давайте закроем эту тему. Иначе можно вспоминать, как мой муж бил и насиловал меня.

— Что? — Я этого не знала.

— Не думай об этом. Это было так давно, что я уже не помню подробностей.

Машина тормозит возле ресторана, и мы выходим на улицу. Снегопад начался, и мы все, кутаясь в не самые теплые пальто, бежим внутрь.

Притихшая Алена тормозит меня в гардеробе, пока Мелиссе предлагают выбрать столик.

— Прости меня. Наверное, я не права, и вообще мне не стоит лезть в ваши дела. Просто пять лет назад мне казалось, что ты хочешь вырваться от него. И вот ты вырвалась, стала такой красивой, успешной и снова лезешь в то же пекло.

Я обнимаю ее крепко-крепко. Она такая замечательная.

— Ну что ж, если это пекло меня сожжет, у тебя всегда есть шанс достать огнетушитель и сказать коронное: «А что я тебе говорила».

Алена сотрясается от смеха, и мы вместе поднимаемся на второй этаж, где из-за одного из столиков нам уже машет Мелисса.

Официант приносит нам бутылку вина, которое разливает по двум бокалам. Мне апельсиновый сок. Мы болтаем о том о сем, кушаем, но из головы не выходит история Мелиссы. Нет, Артур никогда меня не бил и не насиловал, просто иногда казалось, что у меня создалась зависимость от психологического давления с его стороны.

Но спрашивать об этом в присутствии Алены я не хочу. Дожидаюсь, когда она выйдет в туалет.

— Мелисса, а что, потом Юрий никогда не совершал поступков, — как бы выразиться, — из-за которых вам бы хотелось с ним разойтись? Пай-мальчик и вы все забыли?

— Никто никогда ничего не забывает, Диана.

— Как это?

— Ему нужно было сделать вид, что его прессуют так же, как и его партнеров, как я понимаю.

— Потому что на самом деле прессовал он? — Я вспоминаю разговоры Артура и Никиты. Но никогда бы не подумала, что для этого будет использоваться невинный ребенок.

— Точно.

— О чем вы тут болтаете? — возвращается  Алена. — Слушайте, место шикарное. Но сколько пафоса. Больше не придем сюда.

Мы с Мелиссой смеемся. И больше никто не заводит тяжелых разговоров.