Собственность бывшего

И я не могу позволить, чтобы Левицкий отобрал у меня клинику, в которую вложено столько денег.

— Он не может ею владеть! Он лишь работает в «Геофарм», Таня. — отползаю я, а она набрасывается. Я просто разворачиваюсь и пытаюсь сбежать, пихаю ее ногой, когда она хватает меня за халат.

— Ну конечно. Он найдет адвокатов и пустит нас с братом по миру. Думаешь, я не знаю таких людей?!

— Ему это не нужно! Он другого хочет, — кричу я, умудряясь встать и забегая в комнату. Но она уже здесь, наваливается на дверь, и я еле-еле могу ее удержать.

— Ты убила Олю? — В шоке не могу поверить. — Господи, зачем?!

— Она беременна была от брата. Собиралась ему сказать. Никто не отберет у меня то, что принадлежит мне. И ты в том числе, — делает она шаг, а я резко вскакиваю, забегаю в ванную и успеваю закрыть дверь.

— Но клиника уже в руках Артура. Моя смерть тебе ничего не даст.

— Если в этом обвинить Артура, то получится очень удачно. Я-то поднялась по лестнице, а он на лифте, зафиксированный камерами. Интересно, что на вчерашних записях его не было, чтобы тебя не скомпрометировать, но сегодня. Открой эту чертову дверь!

Она долбит в нее плечом, а я осматриваюсь, пытаясь понять, чем защищаться.

— Таня! Остановись, я уйду из клиники, только не бери такой грех на душу.

— Думаешь, ты первая? Наивная душа. Ты просто была безопасна. Да и то благодаря Левицкому, который появился в Германии.

— Безопасна? — Уже нет страха, лишь горькое любопытство. Он был в Германии? Зачем?

— Открой, сука! — орет она, снова и снова пытаясь выломать дверь. Хорошо, что та надежная. Но надолго ли ее хватит? Долго ли еще я останусь живой? Таня настроена серьезно, а спасение уже уехало. Остается только драться. Поэтому я беру бритву, как тогда, когда в доме матери ночевали чужие. — Открой, похотливая тварь! Он обещал, что не даст тебе никаких прав! А по договору именно ты все решаешь.

Еще несколько сильных толчков — и Таня врывается в ванную, растрепанная, раскрасневшаяся, опасная. И все, что я могу сейчас, это напасть первой.

Один замах бритвы неожидавшей прыти от терпилы Дианы Тани — и она отступает, резко прижимая к щеке руку, сквозь пальцы на которой стекает кровь. Я сглатываю. Я врач. Помню все эти «не навреди», но когда мне угрожают, сдерживаться не стану.