Собственность бывшего

Там, где я ощущала себя грязной, оплеванной. Но все меняет запах. Сейчас он не кричит мне «рядом жеребец», сейчас он шепчет «расслабься». Тонкий, наполняющий до краев ванну моего сознания. Предлагающий окунуться туда и забыться. Снова забыться. И как же с ним легко это сделать. Как же легко поддаться этой силе, которая скручивает меня, как тряпку, выживая досуха. И уже не думаешь, снова не думаешь. И как долго я буду тряпкой?

Я не хочу, не буду слушать внутреннюю тряпку, хочу хоть раз сказать «нет» удушающему желанию.

— Артур, перестань, — требую я, умудряясь впиться ногтями в его руку, которой он уже сжал мне горло. Чертовски приятно, чертовски хорошо.

Но все это уже было.

А наутро я снова буду чувствовать себя разбитой и использованной.

И Артур хочет словно подтвердить это.

Рвет платье, расстегивает лифчик, грубо сминая грудь, и так сдавленную автомобильным сидением.

Крупный член Артура вжимается в меня сквозь ткань брюк, и я знаю, что еще немного — и он скоро будет во мне.

Грубо. Без прелюдий.

Без нежности и ласк.

Его звериная жестокость говорит о том, что сейчас не будет секса — лишь наказание.

И все мои попытки вырваться бесполезны.

— Хватит дергаться. Ты сама этого хочешь!

— Артур, пожалуйста. Ты же не насильник! Ты ломай меня, не делай этого.

Он часто дышит мне в затылок, расслабляет хватку, замирает даже.

Мне больше не больно, но легче не становится. Он просто останавливается. Неужели отпустит?

— Насильник. Шлюха. Не пытайся приписывать людям благородные черты, которых они никогда не имели.

— Я твоя тварь, — глотаю слезы, ловя струнами души каждое обидное слово.

— Моя, — гортанно шепчет он и прикусывает открывшееся ушко.

Я издаю непроизвольный стон, словно любое его прикосновение дает новый заряд энергии. Пускает электрический ток по венам, плавит меня.

Так душно, жарко, пряжка его ремня — как искра в темноте. Меня накрывает. Ногти больше не врезаются в кожу руки, что меня сжимает, они поднимаются, гладят его волосы.