Бумажный занавес, стеклянная корона

Зато жена его реагировала быстро.

– Сволочь! – выстрелила она. – Маленькая гнусная сволочь!

– Это ты Кацману скажи!

– Никита сам всего добился!

Джоник загоготал.

– Эти байки, дорогуша, впаривай поклонницам. Меня лечить не надо.

– Медицина здесь бессильна, – согласилась Кармелита.

Баширов перевел взгляд на нее. «Эту так просто из седла не вышибить», – сказал себе Бабкин.

Но Джоник фыркнул, и его уверенность померкла.

– Кто бы говорил про медицину! Доигралась со своей варёной кровью и заговорами, чернокнижница? Доколдовалась? Бог не фраер, он все видит! – в глазах Джоника блеснул фанатичный огонь.

Кармелита окаменела, как Медуза Горгона, увидевшая свое отражение. Грегорович, сжав огромные кулаки, шагнул к Джонику, и тут же ему навстречу выдвинулся Жора.

– Стой на месте! – бросил Джоник телохранителю. – Он только под юбкой своей старухи такой бесстрашный. Кто ротацию перебил у Муриева? Кто перекупил все на «Общем радио»? Отвечай, сука!

– Че-го? – опешил Грегорович.

– О чем это он?

Встрепенувшаяся Анжела уставилась на Богдана. Даже носик у нее задвигался, как у лисы, почуявшей след то ли добычи, то ли хищника куда более опасного, чем она сама.

– Та-дам! – хлопнул в ладоши Джоник. – И снова на арене дамочка, которой никто ничего не рассказал! Не плачь, милая, я тебя утешу!

Он прижал пальцы к губам и послал жене Никиты воздушный поцелуй, в его исполнении отчего-то выглядевший куда более скабрезным, чем любой непристойный жест.

– Дурочка ты с переулочка! Валяй, спроси у Грегоровича, что он нахимичил с ротацией!

Джоника несло. В эту минуту он был почти прекрасен в своей вдохновенной ярости. Злобное торжество удивительным образом придало его лицу нечто значительное. Он походил на шамана, свирепо камлающего с бубном перед своим диким племенем в ожидании бури."

"И буря надвигалась. Закручивались смерчи, свистел бичом ветер, оставляя раны на ломающихся деревьях. Пахло не просто грозой, а ударом стихии, с жертвами, разрушениями и половодьем.

– Ах ты гнида! – взвыл Грегорович, на глазах утрачивая остатки душевного равновесия.

Но судя по взглядам остальных, замечание о ротации, которого Бабкин не понял, что-то изменило в раскладе сил. Только что все племя было объединено дружной ненавистью к шаману, и вдруг коллектив аборигенов распался. Каждый остался сам за себя.

– Богданчик, мы ему не верим, – неубедительно выкрикнула Медведкина.