Бумажный занавес, стеклянная корона

– Телохранитель твой отличился, – со смешком сообщил Грегорович.

Вокруг захихикали.

Джоник обвел всех глазами, и взгляд его остановился на Бабкине.

– Что значит – отличился? – неприятным голосом спросил он.

– Ах, Ринатик, это всё я виновата! – с улыбкой женщины, которой все всегда прощают, заворковала Медведкина. В ее исполнении все эти ужимки и ухмылки смотрелись, как попытка престарелой воспитательницы детского сада сыграть снежинку на утреннике. – Но ты ведь извинишь меня, правда?

Джоник на снежинку не клюнул.

– А подробнее?

– Ну, он, типа, шарился тут везде, – добродушно вступил Никита Вороной. – Вынюхивает, значит. Прется куда не надо. К Таньке вон в декольте залез.

– И нашёл там что-нибудь? – театрально удивилась Кармелита. Балерина в ответ скривила губы, но промолчала.

– Короче, это… Проучить его решили малость.

– Проучить, – кивнул Джоник. – Моего телохранителя.

«Самое время перестать им скалиться», – подумал Бабкин. Ему не нравились ни интонации, ни выражение лица его нанимателя.

Но его мысленному совету никто не внял.

– Мы, значит, Андрюху раскрасили под труп, запихали в ящик, а твоему остолопу сказали, что там, значит, платья Танькины, – весело продолжал Никита. – И, типа, их надо сюда притащить. Он и поволок.

– Ой, представляю, как Андрюшенька там исстрадался в сундуке, – всхлипнула балерина, вытирая слезы от смеха.

– А как мы тут исстрадались! – подхватила Кармелита. – Гадали, бросит он сундук или дотащит…

– И потом сидели тише мышей, ждали: сунется он внутрь или не сунется!

– А я не сомневалась!

– Не, я думал, может, постесняется.

– Брось, Никита, такие не стесняются. Ты посмотри на его морду!"

"– Закончилось все предсказуемо, – звучный голос Кармелиты перекрыл все остальные. – Малыш твой сунул нос под крышку, заорал как ошпаренный…

– …начал звать маму, – подхватил Бантышев.

– …заплакал, перекрестился…

– …чур меня, кричит, чур!

– …и крышку, крышку захлопывает!

– …а оттуда уже Андрюша лезет!

Никита Вороной загоготал.

– Долго будете упражняться, шутники? – поинтересовался Джоник.

– Сколько захотим, столько и будем, – очаровательно улыбнулся Бантышев.

– Ты сам подставился, Джоник! Приволок с собой двух баранов…

– Как будто здесь на тебя кто-нибудь собирается покушаться! – засмеялась Олеся.